Исчезающая в бездне

Когда-то Элизия была для меня самым дорогим человеком, и, несмотря на то, что мое сердце очерствело за два года, я не была готова к такому повороту. Я не думала, что мне захочется быть рядом с ней, держать ее за руку, ведь она была прежней. Той самой Элизией, моей старшей сестрой, а в последние несколько лет еще и моим опекуном.

Я взглянула на наши соединенные руки. Моя была темнее, чем ее, после двух дополнительных лет, проведенных в океане. Я тут же отпустила ее руку, а свою спрятала в одеяле, чтобы она ничего не заметила.

– Я чуть не потеряла тебя! – сказала я дрожащим голосом, и здесь мне не пришлось притворяться – я слишком живо помнила тот момент, когда мне сообщили о ее смерти. Ровно две недели я не могла встать с постели. Даон каждый день приносил мне еду, говоря, чтобы я не сдавалась, ведь Элизия хотела, чтобы я была сильной.

– Прости меня, – сказала Элизия печальным голосом. – Не надо было мне выходить в океан, я совсем не помню, что я делала эти два дня.

 – Мне было жаль, что она ничего не может вспомнить. Оказавшись с ней рядом, я бы хотела узнать, зачем она это сделала. Рискнула отправиться ночью на катере и поплатилась за это жизнью.

– Как мама с папой, – сказала я.

– Что? – Она резко вскинула голову. – Нет, здесь совсем другой случай.

– Как ты можешь так говорить? – Я внимательно изучала ее лицо в поисках ответа. – Ты знаешь, зачем они сели в лодку той ночью, когда погибли? – Я решила остановиться и посмотреть, заглотнет ли она наживку.

 – А говорила, что не знаешь!

Она отвернулась.

– Я не знаю. – Врунья.

– Ты утверждала, что узнала об их смерти на следующее утро, когда мы проснулись и обнаружили, что их нет, – я перевела дыхание, – но ты меня обманула. Ты была с ними на катере. Не смей это отрицать!

– Что ты такое говоришь? – Ее мягкий нежный голос стал жестким и настороженным. Она походила на маму, когда та сердилась.

– Даон раскрыл мне твой маленький секрет.

 – Я наклонилась к ней поближе, чтобы высказать ей все, что хотела. – Ты была в ту ночь с ними на катере, а вернулась домой одна.

Обвинение повисло над нами, как сорванная мачта, готовая упасть и убить нас обеих. Меня трясло от гнева, но Элизия оставалась спокойной. И холодной, как смерть.

Я нарушила молчание.

– Это ты виновата в их смерти!

– Нет! – Она решительно покачала головой. – Все было совсем не так.