Паук

* * *

Я стояла у ворот автосервиса уже больше часа. Огороженная территория, где молодые парни-самородки чинили машины и принимали запчасти. Он находился недалеко от моей школы и действовал, сколько себя помню. Точка принадлежала одному бандиту по кличке Вэпс, которого посадили еще в девяностые. Но, в общем-то, сидел он в очень комфортных условиях и спокойно продолжал заниматься делами. Только уже более легальными. А шпану, как правило, районных хулиганов из неблагополучных семей, набирал на вот такие мелкие сегменты бизнеса.

Я могла бы спросить его номер у парней, многих из которых знала в лицо, но отчего-то упорно ждала. Мне нужно было встретиться лично. Увидеть глаза, понять, насколько он расположен, и заодно показать всю серьезность своего намерения.

Наконец подъехал знакомый внедорожник оливкового цвета, заставляя меня мгновенно встрепенуться. Думала, не заметит… Заметил. Машина остановилась, а из окна вылезла знакомая голова, которая практически подпирала потолок в салоне.

– Катя?.. – удивленно улыбнулся парень.

Мы учились в параллельных классах. Не то чтобы дружили, просто не раз встречались на общих мероприятиях. Да и сам по себе этот двухметровый блондин с заразительной улыбкой был простым и общительным. Ну, или я ему просто нравилась…

– Привет, Кирилл, – отозвалась смущенно. – Да мне… поговорить с тобой очень надо.

Наградив меня изучающим взглядом, парень попросил подождать его в будке, которая, как оказалось, служила на территории автосервиса кабинетом и столовой.

Я рассказала ему все. С самого начала и до сегодняшнего дня. А в конце сбивчиво и лаконично обозначила просьбу, из-за которой пришла…

– Твою мать, – протянул Кирилл, хмуро уставившись в пространство.

Поднявшись со стула, он принялся ходить по тесным метрам будки, как будто что-то прикидывал в голове.

– Катюш, – выдохнул парень в какой-то момент, не глядя на меня. – Мне очень жаль, что с твоим братом такие скотские дела творят, но… я не буду тебе помогать лезть в эту криминальную топь.

Я прямо услышала, как внутри что-то оборвалось и разбилось на тысячи осколков. И даже не нужно было ничего говорить – все разочарование отразилось на лице.