Прогулка за газировкой

Зрители повскакивали с мест, одни аплодируют, другие свистят – картина мало похожая на судебное заседание. Леон Руэ с довольной ухмылкой смотрит на господина Канкре, последний с большим трудом, молотком и угрозами, наконец, гасит волнения в зале. Бедный Андрэ Огюст осторожно выглядывает из-за стойки, куда он спрятался в момент броска. Одна лишь мисс Ювениль сохранила холодное спокойствие, хотя, возможно, на самом деле она оцепенела от страха и, подобно сурку, замерла в неподвижном положении. Красивая резная трость продолжала стоять возле стойки Ренарда Рузе.

– Мсье Руэ, объяснитесь, пожалуйста! Что за шоу вы тут устроили? Вы с ума сошли?

Не скрывая самодовольства, мужчина в костюме двумя руками возвращает потрепанную статуэтку обратно на стол.

– Прошу прощения, ваша честь, допрос немного вышел из-под контроля, но, как все видели, этот негодяй выдал себя. Никакой он не дряхлый старик, он легко поднял этот тяжелый предмет без какой-либо помощи, а он, надо сказать, весит килограмм двадцать – чистый свинец!

Легким щелчком Леон ударил по эклеру.

– Немного? Да этот безумец чуть вас не зашиб!

– О, заверяю вас, что у него бы этого не получилось ни при каких обстоятельствах.

При этих словах блондин сделал движения, похожие на уворачивания боксера на ринге.

– Мсье Руэ, прекращайте клоунаду, иначе отправитесь следом.

– Очень бы этого не хотелось. Позвольте мне разъяснить. Ренард Рузе – жадный бизнесмен из Парижа, не привыкший, чтобы ему перечили. Я думаю, что следует проверить, чем он занимался в годы войны.

Приехав в наш славный город, он наверняка знал о великолепной пекарне мсье Огюста, о которой действительно молва идет далеко за пределы Марселя. В привычной ему манере, господин Рузе захотел прибрать к рукам процветающий бизнес, как, вероятно, он уже делал и ранее, но наткнулся на бравого пекаря. Андре Огюст не спасовал под натиском захватчика, что и привело к таким последствиям.

Леон Руэ несколько раз похлопал по плечу пекаря, который все еще не до конца понимал, что произошло.

С недоверчивым прищуром судья выясняет детали.

– И, позвольте поинтересоваться, как же вы все это поняли?

– Не хотелось бы загружать вас теоретическими знаниями из прикладной психологии, но у этого человека все было написано на лице. От меня потребовалось лишь нажать на его больное место – гордость. Ну а вам, ваша честь, наверняка поможет произвести обыск в его недавно открывшемся офисе на бульваре Гижо.