Темная половина

– Закончила завтракать? – процедил он сквозь зубы.

Я только кивнула. Человек такая зверюшка, что ко всему привыкает. Вот и я расслабилась – солнечное утро, нормальный собеседник, кофе… Забыла о том, что происходит.

– Молодец.

От его взгляда начало тошнить.

– Может быть, тебе еще круассан или омлет? Мне приготовить? – нежно-ледяным голосом поинтересовалось чудовище, поднимая брови.

Я не виновата в том, что тут же представила его у плиты. Я виновата в том, что позволила на секунду появиться улыбке.

Его руки просто лежали на столе, пальцы лишь слегка сжались, но по каменной столешнице поползла трещина.

Я вскочила:

– Пойду-ка я обратно! Здесь как-то жарко, посижу в своем подвале.

– С-с-стоять…

Я замерла. Иллюзий, что я успею сбежать и запереться изнутри в ненавистном еще час назад подвале, у меня не было. Хотя помечтать было приятно.

Поворачиваться было как-то совсем страшно и я не стала. Просто стояла на месте и затылком ощущала, как Люций идет ко мне. Шаги не было слышно, дыхания не было слышно – но каким-то образом я чувствовала каждое его медленное движение и волоски на коже вставали дыбом от ужаса.

– У тебя в роду самоубийцы были?

– Нет, только я.

– Снова наглеешь? Есть повод?

Не говорить же ему, что тут уже куча народу от меня чего-то хочет.

– Ты обещал меня убить, если я буду плохо себя вести.

Тихий замораживающий смешок у самого уха. Ледяное дыхание.

– Я обещал вернуть тебя в обычную жизнь. Туда, где ты снова останешься со своей мечтой, которая могла сбыться – но ты отказалась. Почувствовала ее вкус, запах, дотронулась и пожила в ней и снова очутилась на берегу. На этот раз без надежды.

Меня взяли за плечи и довольно грубо развернули.

– И если ты еще раз! – Люций был не просто в гневе, он был в ярости. – Еще хоть один раз сделаешь не так, как я тебе сказал – я так и сделаю.

Я, ошеломленная внезапной сменой тона, повернулась и увидела вошедшего на кухню Костика. Апреля. Костика. Черт.

Он смотрел на нас – Люций сжимает мои плечи, его лицо вплотную к моему, мы оба яростно взъерошены – и явно смущался. И думал всякое. И даже собирался развернуться и уйти. И это к лучшему, Эшер, как я поняла, плохого не посоветует.