Маруся и близнецы

Младшие «братцы» бесили ее до белых глаз, но то, что они пялились на нее тогда не ради нее самой, что ее с легкостью заменили деревенские девчонки, довело ее до крайней точки кипения. Это было нелогично – зачем ей надо, чтобы эти тупые животные вообще думали о ней?

НО!

Но…

– Лана… – позвала она мачеху, которая неподалеку собирала в корзинку щедрый урожай вишни. – А как давно ты пароль от вайфая меняла? Потому что Макар сейчас чатится с кем-то.

– Су-у-у-у-учка! – выдохнули хором оба брата и тут же схлопотали от матери по губам.

Короче, похоже, что за восемь прошедших с тех пор лет, они нисколько не изменились!

Маруся бочком двигалась к дверце, поглядывая на отсутствующую крышу и гадая – откуда они на этот раз пялятся? Но больше близнецы себя ничем не выдавали. Это было странно!

Вода продолжала шуметь, и Маруся, на мгновение отняв руку от груди, завернула кран.

Прислушалась.

В тишине сумерек только шумели деревья, где-то далеко лаяли собаки, смутно-смутно доносилась музыка, да звякало что-то за домом.

Больше ничего. Ни шепота, ни шуршания.

Неужели показалось? И этот хриплый смешок догнал ее, вырвавшись из детских воспоминаний?

Уверившись, что находится в безопасности, Маруся быстро метнулась к двери душа, распахнула ее, подхватила со скамейки полотенце и молниеносно завернулась в него.

И только-только выдохнула с облегчением, как прямо над ухом раздался голос:

– Шашлыки будешь?

– А-а-а-а-а-а! – завопила Маруся, разворачиваясь к Никите, который стоял, небрежно оперевшись плечом на столб, поддерживающий навес, но как-то так ловко сливался с тенями, что его не было видно, пока он не подал голос.

– Ты чего орешь? – усмехнулся он, как и в былые времена, скользя наглым взглядом по ее длинным ногам от тонких щиколоток до самого верха стройных бедер, где край полотенца едва-едва прикрывал ягодицы.

– Выйди! – заорала она. – Уйди! Кыш! Не подглядывай!

– Дура ты, Маруська… – кривая ухмылка против воли Никиты расползалась в широченную улыбку.

– ВЫЙДИ!!! – Завизжала она во всю силу.

– Уже ухожу, – пожал плечами Никита, отталкиваясь от столба и медленно обходя ее по кругу. – Так шашлыки-то будешь?

– Нет! Уйди! Уйди! Уйди!

– Голодовку объявишь? – хмыкнул он. – Магазин на остановке закрылся весной еще.