Бересклет

Монета

…Тебя окликали и дальше не шли.

Монета, сверкнувшая в тонкой пыли,

На счастье подобрана смуглой рукой

И брошена в сумрак реки городской

В надежде вернуться по зову её.

Но слышишь – другое зовёт бытиё,

Монета нашлась – поспеши же туда,

Где светел песок и прозрачна вода,

«Домой!» – окликают тебя голоса,

Закатная в воду уходит коса,

И вот ты стоишь над иною рекой

И держишь потерянный грош за щекой.

    25 сентября 2004

17. Чужая комната

Проснись с ощущением, будто понятно

Событие в прошлом – далеком, ненужном —

Которое ты воскрешал многократно,

С которым ты ночью сидел, как с недужным.

Вставая, ты меришь шагами и взглядом

Такое чужое родное пространство

(Как чуждо все то, что находится рядом

Так долго, что вечностью мнишь постоянство).

Ты видишь чужую одежду на стуле,

Чужое лицо в расколовшейся выси,

Где тучи, такие большие в июле,

Свой бег ускоряют до медленной рыси.

И зеркало ты протираешь рукою,

И дверь открываешь туда, где сплетает

Мелодию ветер свою с тишиною

И прошлое сердце твое оставляет.

    2004

18. Воскресное утро

День наступает. Просыпайся, ну же!

Ещё я есть. Есть комната, в которой

когда-то жили мы – но как поверить,

что это я? И я теперь не верю,

ни что ты есть ещё, ни что другие,

оставленные мною, существуют;

как это странно… Ложечки стучат

в соседней комнате. Сегодня воскресенье:

есть голуби на узеньком карнизе

и нет рабочих на лесах.

Затеплю маленький кофейник. Плачет

вода, вскипая, и шуршит огонь

о донышко кофейника, и в окна

заходит серый день, и я всё вспомнить

пытаюсь

свою былую душу. Но напрасно:

на зеркале следов не остаётся,

и, вглядываясь, прошлого лица

под нынешним лицом не различаю.

Тезей один на берегу пустынном,

и Ариадна сматывает нить,

и Пенелопа от станка отходит…

Пустынен лист; и комната другими

наполнена тенями и шумами.

и я одна в кругу воспоминаний

и ощущений. Тихо. Вечереет.

Я лампу зажигаю. В лабиринте

Мерцает огонёк. Я засыпаю.

    2004

20. Счастье

Слышен шепчущий шум океана

Сквозь закрытые створки окна,

Но с волною душа неслиянна,

Поднимающей щебень со дна.

Вечность камня и неба ночного

Одинаково сердцу страшны –

Только в трепетной вечности слова

Мы прошедшее видеть вольны.