Единственный

– Твоя охрана, – правильно расценил мои оглядывания назад Алихан. – Первое время виллу без них не покидай. Одна никуда не ходи. Это пока не безопасно.

– Угу… – кивнула машинально, переставая смотреть назад, на следующие за нами машины, и сосредоточилась на пейзаже за боковым стеклом. – Виллу? – переосмыслила сказанное им.

Если у самой дороги не было ничего выдающегося, кроме густой лесополосы, то за деревьями виднелись горные верхушки, а я в горах никогда не была, видела их по-настоящему впервые в жизни, пусть и в отдалении.

– Вилла, особняк, дом – есть дом, называй, как хочешь, – отозвался между тем мужчина. – Лали считает, что это непременно вилла и заставляет всех так думать и говорить, даже если они не согласны, – хмыкнул неожиданно добродушно.

Обернувшись к нему, увидела, как черты лица сгладились, стали мягче, словно лет на пять сразу стал выглядеть моложе.

– Лали – твоя младшая сестра, – насколько я помнила, обозначила вслух.

Алихан согласно кивнул.

– А госпожа Ирем? – ну, раз уж мы тут о женщинах его разговариваем, чего бы не спросить.

Оправдала себя, как смогла.

– Госпожа Ирем Шахмаз – твоя свекровь.

И так мне полегчало. На секундочку. В следующую я осознала, что с этой самой свекровью мне предстоит в скором времени встретиться и познакомиться.

– Вы живёте все вместе? – уточнила на всякий случай.

– Да. Других родственников у нас нет. Отец погиб в одной из шахт, принадлежащих нашей семье, когда мне было шестнадцать.

– Понятно, – ответила, вернувшись к созерцанию горного пейзажа, радующего взор закатными красками.

Жаль, он быстро исчез. А мы въехали в город. Начало темнеть, вдоль дороги загорелись фонари. Большая часть сооружений – каменные, далёкие от современности, словно хранили глоток истории. Дома, цитадель, крытые рынки, практически вся архитектура была украшена искусными изразцами, керамической облицовкой, орнаментальной резьбой.

– Идём, – сообщил Алихан.

Первым выбрался наружу, после и мне выйти помог. Не то чтоб я совсем беспомощная или медлительная, просто очень уж захотелось позволить ему взять себя за руку.