Единственный

Не помню только, как давно задран подол моего платья. Бельё – слишком тонкое. Он не избавляется. Накрывает ладонью поверху чёрного кружева, слегка надавливает, крадёт протяжный стон из моей груди. Я запрокидываю голову, кусаю губы, стараюсь быть тише, выгибаюсь в его умелых руках. Воздуха снова не хватает. Я буквально захлёбываюсь. Бороться бессмысленно.

– Алихан… – то ли проклятие, то ли мольба с моей стороны.

Наслаждение захлёстывает в считанные секунды, ослепляет безудержной вспышкой, пронизывает, сковывает мышцы, швыряет в какую-то совершенно иную реальность, где я распадаюсь на части, после чего возвращаться обратно совершенно не хочется.

Но придётся.

Стук в дверь – немного настойчивый, понятия не имею, как давно продолжается. Он просто врезался в голову, будто из ниоткуда, отрезвляя, напоминая о том, насколько я забылась.

– Господин Алихан, – негромко и слегка виновато произнесли с той стороны. – Трап спущен, сопровождение прибыло, господин Умут дожидается вас снаружи, говорит, это срочно, вопрос связан с… кхм… госпожой Ирем.

С… кем? И что за пауза в словах такая неловкая? Тот факт, как напряглись плечи Алихана, лишь прибавил дилемм в моих мыслях. Но вслух озвучить ни одну из них язык не повернулся.

Мужчина шумно выдохнул. Прикрыл глаза. Какое-то время не шевелился вовсе, то ли обдумывал услышанное, то ли возвращал себе привычное самообладание. А стоило мне попытаться отодвинуться, как вдруг снова прижал к себе, коснулся губами виска, чуть задержался в подобии поцелуя.

– Буду через две минуты, Дениз, – произнёс громко и не для меня, после чего отстранился, поднялся на ноги. – Выйдешь, как будешь готова, – адресовалось непосредственно моей персоне.

Больше ничего не сказал. Умылся холодной водой. Поправил рубашку. Накинул пиджак на плечи. Ушёл. Мне же ничего не осталось, как отлепить себя от постели и повторить его пример. Разве что в порядок я себя приводила куда дольше. Губы опухли, лицо горело, глаза – шальные, дикие, словно и не мои, ритм сердцебиения почему-то никак не желал утихать.

Расчёску я забыла, ещё когда собирала багаж в дорогу, поэтому свои буйно вьющиеся локоны разбирала пальцами, на этот раз оставила распущенными, все шпильки куда-то подевались. Хорошо, ткань платья не мнётся, с ним особых забот не возникло. Обувь нашлась у изножья кровати. Не знаю, как она там оказалась, но около неё я задержалась. Вероятно, потому, что выходить на улицу, было… страшно, вот и оттягивала этот момент, насколько возможно.