Единственный

Сами знаете, их влияние… Таким, как аль-Алаби, не отказывают, – услышала я, словно дежавю. – Госпожа Аида, необходимо срочно придумать выход из ситуации, иначе… – запнулась и не стала договаривать, опустив взгляд.

– За мной приедут. И заберут отсюда. Но мне нужно ещё время, – отозвалась я максимально нейтрально.

Кого старалась убедить: ту, к кому обращалась, или себя – тот ещё вопрос.

Алихан обещал приехать, да.

Но успеет ли?

– Боюсь, времени остаётся едва ли до конца сегодняшнего дня, – вздохнула женщина, присела рядом со мной, взяла за руку.

 – Мне очень жаль. Я соболезную вашей утрате. И всё понимаю, поверьте. Мы, правда, делаем всё, что можем. Но поймите, госпожа Демиркан, у нас тоже есть дети. И мы хотим вернуться домой, к ним, обнять их, живых и невредимых, – сдавила мою ладонь, участливо взглянув мне в лицо.

А у меня в груди словно чёрная дыра образовалась. Ни вдохнуть. Ни выдохнуть. Кислород застрял в лёгких, оседая горькой тяжестью и болью. Прикосновение я разорвала. Поднялась на ноги.

– Я понимаю. Всё понимаю.

Да, трусливо сбежала. За неприметную дверь у книжного шкафа, ведущую в небольшую уборную. Там, включив ледяную воду, я долго умывалась, бездумно смотрела на своё жалкое отражение, стараясь не поддаваться подступающей истерике. Хотелось всё крушить, кричать во всё горло, сойти с ума. Неимоверных усилий стоило запихнуть все эти неуместные желания куда подальше, и сосредоточиться не на себе, не на своих чувствах. Об отце тоже старалась не думать. Как и о той колючей тьме, что воцарилась в моей душе.

– Очень хорошо всё понимаю, – криво ухмыльнулась я своему отражению, вспомнив разговор.

Сумка с вещами была тут. От вчерашней одежды – перепачканной и помятой, придающей мне вид бездомной бродяжки, я избавилась. Чёрная блуза с коротким рукавом и самые обычные брюки с завышенной талией едва ли способствовали образу завидной невесты, но хотя бы спутавшиеся растрёпанные волосы я собрала, как следует, с особой тщательностью. Простые, незаурядные действия, как ни странно, помогали обрести подобие спокойствия.

Вернувшись в кабинет, я даже сумела выдавить из себя виноватую улыбку для той, кто до сих пор там находилась. А вот дальше улыбаться я перестала. Сжав ладони в кулаки, втянув в себя побольше воздуха и набравшись храбрости, я стремительно направилась на улицу, к Амиру аль-Алаби.

Тот, кто сделал всё возможное и невозможное, чтобы стать мне кровным врагом, своё дежурство перед посольством не оставил.