Круги и треугольники

И сразу хор грянул цыганскую величальную:

– К нам приехал, к нам приехал Англичанин удалой! Англия, пей до дна! Англия, пей до дна!

И мы сразу поддержали, расслабились.

А между тем дни прибавляли в яркости света и тепла.

– Сережа, – прервала молчание Лолита, – жди меня в машине.

Она вышла на тротуар рядом с домом, где жил артист Поспелов.

Посмотрела вверх, точно ждала, что Гриша выглянет из окна.

Перед ней была знакомая девятиэтажка. Она училась с ним в третьем, четвертом и пятом классах обычной школы, совсем не элитарной.

Он еще тогда пробовал ухаживать за ней. Такой же очкарик, как и она. Да, она смеялась над ним. Он не обижался.

Удивительно – столько лет. И потом ни разу не встречались. Не видела, как он играл в театре. Да и зачем бы ей ходить в детский театр? Вспомнила, он говорил: «Мы, очкарики, должны помогать друг другу». Глупость, конечно. Она чувствует, что он еще жив…

Только где он? Ведь они его обязательно убьют. Но у нее есть время, совсем немного времени.

Лолита решительно подошла к машине. На секунду задержалась:

затемненные стекла, как молчащие экраны телевизоров. Не думала раньше, как выглядит ее машина со стороны.

Рыжий предупредительно открыл дверцу.

– Сереженька, – стараясь придать голосу нежность, – поезжай домой, а я тут останусь. И не обижайся на меня, дорогой. Я погорячилась. Все забудь. Выброси из головы.

– Я на работе. Так вас не ждать?

– Зачем это «вас»?

– Как прикажешь? Понимаю, у тебя своя работа.

– Да, дорогой, я еще тут покопаюсь. Обследую подходы к дому, надо найти следы, каждый камушек осмотрю, поговорю с жильцами. В общем, рутина, долгая и безнадежная, а ты езжай. Когда освобожусь, вызову тебя. А скорей всего возьму машину у БББ, они, наверно, еще толкутся в квартире.

Лолита убедилась, что машина уехала. И пошла прочь от дома, предварительно проерив, что хвоста не было…

В вагоне электрички ее охватило странное ощущение нереальности.

Она с трудом протискивалась среди людей с потными лицами, совершенно равнодушных к тесноте. Никто на нее не обращал внимание. Она сквозь черные очки, как если бы вдруг попала в муравейник, приглядывалась к этим двуногим муравьям. И зачем у них сумки? Куда поезд уносит их?

Почему сквозь затемненные стекла машины она на них никогда не обращала внимание?

Ей были понятны убийства, интриги, слежки, таким воздухом она дышала.