Круги и треугольники

Если есть возможность, отправьтесь с детьми и престарелыми родственниками на несколько дней на дачу, в деревню, к родственникам за город.

Цветы на платье Адолии заоблачно смутились от слов Нины Федоровны, и наша невеста с тихой музыкой сердца посмотрела на своего принца, пусть не такого молодого, пусть с колючим ежиком волос на круглой голове, и, как говорится, естество времени оставило там немало своих памяток, и овражки от прошлых зим, и красная шишечка на темени, что ежиком не заросла, да теперь, пожалуй что, не зарастет, и сам принц этот, Англичанин, никак не отреагировал, а законспирировал себя на стакане с водкой, намериваясь ее отправить внутрь себя, как вдруг его кто толкнул под локоть, не донес стакан, даже чуть пролил, поглядел на Адолию.

А она глядела на него

И он со стаканом водки в руке

А надо бы уже кричать ГОРЬКО!

Естественно, нам казалось, что мы слышим их праздник счастья, поскольку редко кому из нас обламывалась такая удача, и, чтобы разрядить обстановку, медсестра Гермина Ярославовна сказала:

– Если он правда Англичанин, то он все-таки хоть немного, а шпион.

А Семен Гаврилов кинул свою лопату угля в разгоревшуюся топку, благо дверца была для всех открыта:

– Если он олигарх, ать его за уши, то ему хана, ей-бо, Адолию жалко, – Семен, прежде чем выпить, аккуратно вытер ладонью рот.

– Чего такое хана? – пискнула Мирра Евсеевна.

– Хватит! – крикнул тамада Василь Васильевич. – Развели, понимаете ли, тут заупокойные видения, чтоб это, понимаете ли, прекратить! Забыли, чего у нас? У нас, если в старом исчислении, важнейшее организационно-хозяйственное мероприятие, свадьба.

А свадеб пока никто не отменял, так или нет? Тут сидит молодежь Вера, Надежда и Любовь, а также мать их Софья, чего они, понимаете ли, скажут?

Молодежь только захихикала, но выступать не стала.

– Неужели и любовь отменят? – тихо, как бы себе, сказала Нина Федоровна, да еще прошептала: – Как же деток рожать?

– Без любви можно, – опять кинул уголь Семен Гаврилов, –американцы в пробирках детей нафурычили…

– Замолчите! – крикнула Адолия.

– Американцы нам не указ, – поднялся тамада Василь Васильевич.

– У нас своя идиллия спокон веков, и куда это, понимаете ли, хор пропал?

– Мы здесь, – откликнулся композитор Араб-оглы.