Колодезное вино

Но они потом прилетели снова,

ведь надо

землянику кому-то клевать

из сада,

поросшего былью,

то есть тем, что растёт само:

быль-то сорняк,

это сказочку надо придумать,

а быль

нарастёт кое-как,

словно пыль

на вещах,

ведь быль это: боль,

папоротник, звездчатка,

жёлтая плёнка в ржавой бочке,

разрастающиеся деревья,

бледный мох на пальто у пугало,

обтёсок Бука, ставший трухой,

а сойки клюют одичалую землянику,

как будто время

растворяет землю

безмятежной

рукой.

Огородная песнь

– Огородники, дачники, садоводы, пахари, оратаи, крестьяне,

берите лопаты и вёдра, идите на нашего брата,

копайте для супа, и заготовок зимних, и торговли на рынке,

и ты, бабка, продашь нас и купишь бутылку водки,

а мамаша поджарит нас на сковородке, ибо

новая осень приходит, и время страды:

мы созрели и плоды наши от земли и съедобны,

новая осень приходит, и новое время,

да будет же оно добрым.

Дух картофеля ночью гулял на картофельном поле

и видел: раскинулась ботва на четыре стороны ветра,

а в земле картофель глядел молодыми очами,

и на всех огородах устроили бал прощанья,

осени и последних плодов, выращенных человеком,

а в Новом Свете генетически модифицированная соя

знала: пришло её царство, и плавится пластик,

новая осень приходит, и новое время,

и это последний праздник.

Но старые добрые овощи: кабачок кабацкий, огурец-молодец,

крепкая репка и славная брюква, и огородники, фермеры,

старики и старухи старой земли и последние гномы

водили хороводы среди грядок, от корнеплодов добрых

опустевших и голых: земля отдала всё, что было,

все соки свои и хлеба, всю любовь и силы,

и целовались прощально в пляске лопат и вёдр

кабачок, огурец, репка и славная брюква,

Матфей, Иоанн и Пётр.

Соната из консервной банки

1

господи, взываю к тебе из консервной банки:

вели ей жезлом аароновым расцвесть -

садами в жестяных лучах и клёнах.

– я и сам жестяной,

и все вокруг жестяные клоуны,

в общем дела у меня примерно, как в танке,

то есть в консервной банке,

одним словом —

жесть.

гадал я и думал глупую нервную думу:

изнутри иль извне,

извне иль изнутри,

так ничего не понял.

серебряная рыбка умерла да и не воскресла.

должен я додумать проклятую думу,

чтобы больше никто не умер, а, кажется, не успею.