Поднимись на крыльцо

Синеют очерки вершин,

Холмов уклоны зеленеют —

И тон постигнуть не умеют,

Кроящий день на свой аршин.

Избыток замыслов при нём,

Но тени стынут на закате —

Ума пустующей палате

Покой когда-нибудь вернём.

Не называй меня своим —

Я сам не знаю, что со мною —

Мы все как будто за стеною,

Хоть взглядов больше не таим.

Не называй меня чужим —

Скажи мне: что за наважденье —

Корней и крон предубежденья,

Недавний помнящих режим?

Не говори, что нет причин

Для боли, вышедшей из бездны,

Которой слишком уж известны

Скорбей истоки и кручин.

«Вновь оторвут от бумаг…»

Вновь оторвут от бумаг

Ветер с дождём, холодящим

Взгляды в пустынных домах,

Скомканных днём предстоящим.

Пусть они впрямь не с руки,

Горечь в летах оставляя —

Всё-таки слишком близки,

Лучшего и не желаю.

Пусть это сгустки тоски,

Поиски детские ласки,

Встряски былой коготки,

Происки фраз без опаски.

Пусть это просто урок

Всем, кто отмечены ими,

Всюду влача, как оброк,

Сны с чудесами хмельными.

Нам ли пиры задавать

Всем, кто с усталостью вместе

Людям смогли даровать

Повесть о долге и чести?

Но для того и живу

Здесь, в киммерийском гнездовье,

Чтоб распознать наяву

Свет, неразлучный с любовью.

«Ни дождь, ни изморось, – ответ…»

Ни дождь, ни изморось, – ответ

В просвете солнечном таится

И обнаруживать запрет

На всё, что мучит, не боится.

Пылится в небе серебро

И рой струится лепестковый,

Чтоб обволакивать нутро

Округи сонно-бестолковой.

Что гнёт безверия тяжёл,

Знавали мы по дням бездомным —

Он сам в мизерию вошёл,

Хотя и кажется огромным.

А нынче, пристань обретя,

Никак с утра мы не отыщем

Всё то, что выразим шутя

И вместе с птицами просвищем.

Полузакрытые глаза

Ещё дремотнее, чем прежде, —

И так же чтимы образа

В Господней вере и надежде.

Вода подступит – и уйдёт

Куда-то в хляби и провалы,

С собою страхи уведёт,

И боли как и не бывало.

Что целый век играть с огнём,

Что властью тешиться лежалой —

Не всё равно ли? – повернём

Туда, где встретимся, пожалуй.

Покуда в хаосе встаёт

Ещё неясное сиянье,

В природе всяк распознаёт

Сердцебиенье и слиянье.