Стихотворения 1977-2007

И шумно, темно, тесновато и дымно,

И кто-то забытый глядит неотрывно,

Но нас настигает сквозь воздух беды

Сей взгляд – как сквозняк, задувающий свечи, —

Из тех, что ведут Иоаннов в Предтечи

И к старым халдеям летят со звезды.

    1981

«Прости меня, мне трудно говорить…»

Прости меня, мне трудно говорить.

И голос стынет в воздухе, и губы

Не разлепить, не вымолвить: «Зима…»

«Беда, беда!» – прокаркали над нами

С железных крыш, из слуховых окошек:

Не город здесь – обледенелый лес,

И длинные сосновые стволы

Промерзли и мертвы до сердцевины.

И черная поблескивает хвоя,

И скудный снег у комля отвердел.

Беда, беда – рукой не заслониться,

К ногам не пасть… Вот – царский поезд едет,

И темный взгляд из первого возка

На всех, не любопытствуя, опущен…

Туда, туда – за красным сапожком,

За снегом нескрипучим, за ступенькой,

За нищими, за ближними, за клиром, —

Скорей, скорей, – венчанье проглядишь!

И жаром обдает нетерпеливым,

А в грудь толкнут – и голосить не смей…

Вот, вот – выходят! – Память, оглянись! —

Там, наверху, уже бледнеет небо

И молоко – парное, как зима —

Течет в подойник… Ты туда вернешься

И в глубине рассказа моего

Меня оставишь.

Теперь не прерывать повествованья;

Но ты сквозь шелуху претерпеванья

Отсюда мне яснее, чем была.

И день родится, и земля светла.

    1981

Мистерия

I

И вот ты лежишь на холодном песке,

И тина и соль на твоем языке,

И в теле гудящем, стихая, живет

Биенье и гул громоздящихся вод.

Внимая немолчношумящий напев,

Нагнись над собою, в лицо поглядев,

И самую нежную, лживую связь

Влюбленной рукой отвести торопясь,

Над влажным от пены свинцовым песком

Встаешь ты и пробуешь воздух крылом.

    1981

II

Когда плачевный плеск вдали затих

И я коснулся берега иного,

Тогда увидел…Но в словах земных

Так мало света! Не вмещает слово,

Что взор вместил на берегах иных.

    1981

III

Блаженно зрение, вместившее Тебя:

Чистейшим зеркалом, влюбленным повтореньем

Преображенное, узнавшее себя,

Глядит с неопытным, счастливым удивленьем:

«Да, это я!» Лицо еще в слезах,

Но самый плач забыт, дитя уже смеется,

И видит свет, сияющий в глазах,

И бросит зеркало – но зеркало не бьется,

И в нем дитя ушедшее смеется.