Внутри и снаружи. Рассказы

Влад приблизился к ней и тихо обнял. Но легче не стало. Жене по-прежнему было обидно и больно.

– Ты не струсил, как твой двойник. Наверное, потому что я не могу тебя видеть. А то сбежал бы, как этот… Сейчас я выскажусь, и станет легче. Мы ведь так уже лет десять живем. Как соседи, – Женя уже не кричала, взяв себя в руки, как обычно. – Приходишь с работы – телевизор. На выходных – телевизор. Ты даже к дочкам ездишь только потому, что я заставляю тебя! А как бы мне хотелось увидеть твою инициативу, почувствовать себя слабой.

Она говорила, а в это время ставила на разогретую плиту сковороду с котлетами и кастрюлю с рисом. Чувствовала, что Влад перестал ее обнимать. Затем опустилась на табурет и продолжила:

– Дай мне руку еще раз… – она протянула свою руку – как утром, но теперь с закрытыми глазами.

Влад коснулся ее и вновь почувствовал тепло, нежность пальчиков. Он прикасался настолько осторожно, насколько мог, будто трогает крылья бабочки и если сожмет сильнее, то бабочка не сможет летать и погибнет.

– Да. Твое прикосновение давно изменилось. Будто я товарищ, а не… – не убирая руки, она открыла глаза. – Может, поцелуй будет таким же нежным? Поцелуй меня, дух Влад? – заулыбалась Женя и вновь закрыла глаза, подняв лицо вверх.

Ей нравилась эта интригующая и оттого заманчивая, словно в романтических книгах, игра. Мужчина же боялся. Но понимая, что это все-таки его жена, тем более истосковавшаяся по ласке и человеческому отношению, наклонился и сам закрыл глаза. Оба почувствовали близость друг друга.

– Как всегда, – пробормотала недовольная Женя, – ничего до конца довести не можешь. В голове женщины уже развернулась сцена с горячим продолжением после поцелуя, которого так и не случилось. Неуместное разочарование разозлило ее.

В прихожей появился муж. Глядя на лицо супруги, на котором отражались печаль, негодование, тревога, он пытался угадать, как лучше начать разговор.

– Женя, ты что, плакала? Что-то случилось?

– Тебе показалось, – небрежно и нарочито грубо бросила она слова, будто кусок хлеба негодному псу. – Ничего не случилось, – продолжала она в том же духе, – в том-то и дело!

Она встала, выключила конфорки и демонстративно стала накрывать на стол. Внутри все кипело, будто это не духу она только что изливала душу, а пришедшему мужу.