Внутри и снаружи. Рассказы

В завершение Женя взяла пуховик, сложила бумаги на столе в аккуратную стопку, выключила лампу. В работе она забыла о духе или даже надеялась, что он исчез. Держа в голове только мысли о том, что через полтора часа придет с работы муж и горячий ужин к его приходу должен быть на столе, Женя побрела домой.

За целый день она и дух не перемолвились ни единым словом. Но Влад был рядом: рассматривал Женино лицо. Любовался, как иногда с плеча падала прядь волос и женщина откидывала ее легким движением обратно, но прядка упрямо стремилась быть ближе к прекрасному лицу.

Наблюдал, как она перебирала бумаги, делала заметки, иногда кривила губки и сводила брови с недовольным видом, будто учительница, увидевшая очередную ошибку в тетради своего нерадивого ученика. Женя покусывала ручку, ёрзала на стуле в поисках более удобной позы, иногда переводила взгляд в сторону и глубоко вздыхала, словно вообще не этого всего ждала в жизни.

Придя домой, достала из холодильника котлеты, потом из шкафчика рисовую крупу, кастрюлю.

Все движения отточены до автоматизма.

Повернулась и спросила у дверного проема:

– Ты находишь меня привлекательной?

Влад был именно на этом месте – частенько стоял у косяков. Она угадала. Или почувствовала.

– Да, ты божественна.

– А-а, – медленно протянула она. – Спасибо. Мой муж что, отличается от тебя? Он мне таких вещей никогда не говорит. И не скажет, я уверена. Когда-то в молодости был любезен, а теперь я как робот-домохозяйка.

– Почему же? Муж… ну то есть я… уже давно считаю, что тебе не надо этих любезностей, не думаю о том, чтобы выражать свои чувства.

– Да?! – вдруг закричала Женя. – Я ведь столько слез у вас на плечах выплакала! Внимания просила, любви, ласки! Когда у нас был секс в последний раз? А?!

Влад, конечно, знал. Он также вдруг резко осознал, откуда взялась эта холодность и отдаленность жены. Именно из-за этих новых, чуждых Владу качеств он стал «прятаться» на работе. Женины слова звучали, будто не для него, а для какого-то другого мужчины – черствого, невнимательного чурбана.

– Два месяца назад! – продолжила кричать жена. – Ты меня не обнимаешь, не целуешь, словами ласковыми не называешь, – перешла она на личность и выпаливала обвинения одно за другим, – не любишь ты меня! Живешь из привычки! Женщина стареет, но не перестает быть женщиной ни на секунду!

Крупные слезы покатились по ее щекам, и по кухне разнесся всхлип. Слезы мешали Жене видеть распакованные котлеты и рис.