Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

Взгляни, какой одета багряницей,

Каким узором блещет золотым,

Стопы и взор направя к тем крутым

Холмам, поросшим частой медуницей.

И зелень трав, и пёстрые цветы

Под сенью тёмной падуба густого

Стопам прекрасным стелют свой ковёр,

И даже ночь сияет с высоты

И вспыхнуть всеми искрами готова,

Чтоб отразить сей лучезарный взор.

«Вкушает пищу разум мой такую…»

Вкушает пищу разум мой такую,

Что и нектар меня бы не привлёк,

Река забвенья в душу льёт поток,

Лишь лицезренья красоты взыскую.

Слова моей возлюбленной смакую,

Записываю в сердце чернью строк,

Для воздыханий нахожу предлог,

При этом сладость чувствую двойную!

Так эта речь волшебная нежна,

Звучит подобьем райских песнопений,

О этот голос – чудо из чудес!

В пространстве малом явлено сполна,

Сколь всемогущи мастерство и гений

Природы животворной и небес.

«Любимого дыханья благодать…»

Любимого дыханья благодать

Живит пригорки, рощи и поляны,

Зефир знакомый, нежный, мой желанный,

Возвыситься велит мне и страдать.

Спешу сюда, чтоб сердцу отдых дать.

Скорее! Прочь от воздуха Тосканы!

Тоска гнетёт, как серые туманы,

Но мне уже недолго солнца ждать.

Оно моё, в нём сладость в изобилье,

Мне без него на свете жизни нет,

Но слепну я, приблизившись вплотную.

Укрытья не найти, мне б только крылья,

Погибелью грозит мне яркий свет:

Вблизи него горю, вдали – горюю.

«В листве зелёной шелестит весна…»

В листве зелёной шелестит весна,

Но как её дыханье жалит щеки,

Напомнив мне удар судьбы жестокий:

Её мученья я испил до дна.

Прекрасный лик явила мне она,

Теперь такой чужой, такой далёкий,

Сияли золотых волос потоки,

Нить жемчугов теперь в них вплетена.

О, как ложились эти пряди мило,

Распущенные – как они текли! —

Воспоминанье до сих пор тревожит,

В жгуты тугие время их скрутило,

Не избежало сердце той петли,

Которую лишь смерть ослабить может.

«Дохнул в лицо прохладой лавр прекрасный…»

Дохнул в лицо прохладой лавр прекрасный:

Здесь рану Фебу бог любви нанёс.

Я сам в его ярме, влеку свой воз.

Освобождаться поздно – труд напрасный.

Как некий старый мавр – Атлант несчастный,

Тот, что Медузой превращён в утёс,

И сам я в путах золотых волос,

В чьём блеске меркнет солнца пламень ясный.

Я говорю о сладостных силках,

О той, что стала мукою моею.