Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

Он тётки праведной лишён благоволенья,

Потом получит он из ада повеленье:

Снеси пятьсот жилищ в проклятом Монтаржи,

Дворы опустоши и стены сокруши!

Вот старцы, женщины и дети, чья защита

Лишь в криках и мольбах, летящих в глубь зенита,

Вот смертный путь и та, что в тягости была

И, малым обходясь, в дороге родила,

Как счастлива она, а вот с печальным взглядом

Мать за руку ведёт дитя, другое рядом

За юбку держится, а третье на руках,

Четвёртое с отцом дорожный топчет прах.

Вот хворый тащится, а упадёт в походе,

Велят его везти какой-нибудь подводе.

Толпа, усталая от жизни и дорог,

Ползёт вдоль берегов Луары, следом лёг

Широкий пыльный шлейф, а в дальней туче пыли

Преследователей колонны проступили,

Под сенью трёх знамен подходит их отряд,

Уже в руках убийц сквозь пыль клинки горят.

Но слева всадников колонна небольшая

,

Лишили их надежд, лишь права не лишая

На Бога уповать: глаза возведены,

Ладони сложены, колени склонены,

И пастор их Бомон

, как водится пред схваткой,

Напутствует бойцов такою речью краткой:

«Что ускользает? Жизнь? Что ищем?

Смертный час?

Страшимся пристани? Прельщает буря нас?

Как сердце нам велит, мы к небу руки тянем:

Я душу, Господи, Твоим вручаю дланям,

О Боже истинный, Ты искупитель мой!»

Колонна замерла в смущенье пред толпой,

Глядят воители на странную картину:

Один узнал сестру, другой узнал кузину.

Кто эти рыцари? Их сто.

Покинув Монконтур, французской полземли

И прибыли в свой край без опозданья, к счастью,

Чтоб уберечь овец, встав перед волчьей пастью.

Опять им выпало вдали от грозных сеч

Несчастных оградить и обнажить свой меч.

Противник оробел, хоть был числом поболе,

Увидев, что пред ним уже не овцы в поле,

Он был готов рассечь и шерстяной покров,

И кожу нежную клыками рвать готов,

Но повстречалась сталь, способная к отпору,

Которая остра и от которой впору

Бежать, залечь в дупло, не то разрубит враз,

Господни чудеса являя без прикрас.

Я вижу Наварен

и слышу глас Беарна

,

Восславивший его спасенье благодарно.

Картина новая в небесной синеве:

Там десять тысяч жертв, там пушек двадцать две

Захвачено, там град и крепость ждут разора

От тридцати рубак, чья так бесстыдна свора.

Там солнце озарит шестнадцать сотен шпаг,

Ведомых смелым львом в неистовство атак.