Зов неизвестности

– Ах, вы знаток женщин? Понимаю, хотя и не очень. У меня была жена, но она умудрилась за год совместной жизни наговорить мне столько гадостей, что подели я их между всеми своими врагами, каждый бы оказался заслуживающим смерти на дуэли. Поэтому я как-то с тех пор против проживания под одной крышей с этими особами в такого рода отношениях. А вы?

– Я никогда не был женат, – сказал я. – Времени не было на личную жизнь.

– О, тогда вы становитесь потенциальной жертвой моей кузины. Той самой, что возлежала здесь, воображая себя Афродитой, или кем там еще.

Пока Берт шарил по ящикам и комодам, я совершил небольшую экскурсию по дому покойного художника Карла. Кое-где на стенах висели полотна с изображениями каких-то причудливых развалин. На каждом из них стояла подпись, сделанная тонким росчерком кисти: «K. Stolz».

– Кстати, Берт, а какая у вас фамилия?

– Рамирес, – отозвался он из другой комнаты.

– Ну да, – крикнул я в ответ, невольно удивившись проницательности моего нового друга. И одновременно его необычности. – Вы и впрямь космополит.

– О, во мне столько крови намешано, – усмехнулся Берт, появляясь в проеме двери. – Но смотрите, я нашел альбом!

Подойдя к столу, Штольц-Рамирес аккуратно положил находку на испещренные трещинами лакированные доски и, подождав несколько мгновений, открыл.

– Что там? – взволнованно спросил я, подходя.

– Чушь какая-то, – недоуменно пробормотал Берт. – Просто набор старинных рисунков… Карандашная графика с мистическими сюжетами. И ни слова, которое смогло бы хоть что-то объяснить.

– Дайте-ка посмотреть…

В альбоме было использовано всего восемь страниц.

На первой из них на меня смотрел старинный будильник. Отверстия для завода и перевода словно глаза лукаво глядели по обе стороны от стрелок, свесившихся вниз, изображая нос.

Вторая страница была покрыта странной штриховкой, сквозь которую только через некоторое время можно было угадать дождливый пейзаж, как если бы его рассматривать через большое низко поставленное окно. В серой сетке падающих с неба струй различалось что-то похожее на часовню.

Третий рисунок показывал плачущую девушку, склонившуюся над чайником.