Ненависть привязывает. Современная проза

– Девочка, мне не нужны деньги – у меня их с избытком. Я человек обеспеченный, одинокий, и то, что заработал не смогу потратить даже за три жизни… Но, увы, люди так долго не живут.

– Так что же вам нужно? – удивилась Лана.

– Твоё доброе отношение, – улыбнулся в ответ Орлов, подвигаясь к девушке почти вплотную.

Только теперь она поняла, что он имеет в виду, и у неё невольно вырвалось:

– Нет!

Лицо у пожилого мужчины стало холодным и жёстким. Он был конкретен и деловит, словно заключал обычную в своей жизни сделку.

– Я мог бы не спрашивать твоего согласия, а просто запереть в своём поместье… Но не хочу ограничивать твоей свободы – не хочу, чтобы радом со мной находился несчастный человек… Чтобы этого не произошло, ты должна будешь один день в неделю целиком посвящать мне.

Он остановился, чтобы понять её реакцию на свои слова, но Лана ещё ниже опустила голову, пытаясь скрыть, как ей это неприятно.

Далее Орлов продолжил таким тоном, словно всё уже решено и подписано обоими сторонами.

– Днём мы будем с тобой гулять, посещать музеи, выставки. Будем бывать на концертах, театральных спектаклях… А вечером – ужинать у меня в поместье. Наслаждаться хорошей кухней, пить самое дорогое вино… Будем общаться, танцевать – если захочешь… Ночь же будет моей – целиком, без остатка. Ты должна будешь беспрекословно подчиняться всем моим прихотям и капризам…

– А если я откажусь? – пересиливая себя, подняла глаза Лана.

– Тогда Нину Викторовну сегодня же выпишут из клиники, и на скорой помощи отвезут домой! – без тени сожаления ответил мужчина.

Орлов, говоривший до этого вполне спокойно, перешёл на повышенные тона:

– По-моему я прошу немного за то, что сделал для вас с матерью?!

И добавил уже более спокойно:

– Выбор за тобой девочка… Я никогда и никого не принуждал. Ни к любви. Ни к постели.

И Лана вынуждена была согласиться.

Если бы кто знал с каким чувством она выполняла эту обязаловку. Если днём ещё можно было на что-то отвлечься, стараться не смотреть на паука, ежесекундно плетущего свою «золотую паутину», то ночь становилась для неё адом. Даже воспоминание о том, что вытворял с ней в постели старый паук, вызывало у девушки ужас, покрывая тело мурашками.

Единственно, что спасало её – он оказался импотентом.