Ненависть привязывает. Современная проза

 – Помнишь?

Девушка более внимательно посмотрела на непрошеного защитника и припомнила:

– А, мальчишка?…

– Меня зовут Артём, – недовольно перебил её защитник.

– Тёма? – словно припоминая что-то поинтересовалась девушка. – Мы с тобой не были знакомы раньше?… Давно… В прошлой жизни…

И внезапно обмякла.

– Вот те на? – произнёс Артём озадачено. – Уснула…

Он перенёс Лану на заднее сидение, и она свернулась калачиком, вполне вместив там свою хрупкую фигурку.

Артём улыбнулся, снял с плеч лёгкую куртку и, накрыв ею девушку, сказал:

– Спи, любимая, никто не потревожит твоего сна.

Затем он сел за руль, завел авто и осторожно отъехал от дерева, которое затрепетало всем своим существом, сбрасывая поломанные ветви и листву.

– Прости! – неизвестно кому прошептал парень – то ли дереву, то ли машине, то ли девушке, мирно посапывающей на заднем сидении.

И машина неспешно отъехала от места аварии. Артём вёл авто по улицам города с опаской, чтобы не нарваться на милицейский патруль, понимая, что его тут же остановят: переднее левое крыло и бампер были изрядно помяты.

Не смотря на это, он умудрился довольно быстро добраться до дома Ланы.

Уже с выключенным двигателем в режиме инерции встал на место, где обычно девушка парковала машину. Время было позднее – дом досматривал седьмой сон.

Глава 2. Артём

Лана проснулась сразу, словно её кто-то тронул за плечо.

Где она слышала этот смех? Мальчишка смеялся вчера именно так. Не только. Она слышала этот смех раньше. Когда? Давно… В другой жизни… А это: Светик-Семицветик? Было ли это на самом деле, или это был всего лишь сон?

Девушка потянулась, слегка извиваясь и поднимая руки вверх. На левой руке красовался отпечаток трёх мужских пальцев, отливая синевой, и она всё вспомнила. Вскочив с дивана, как ужаленная, Лана кинулась в ванную, на ходу срывая с себя одежду.

В кабину душа вошла в нижнем белье, не соображая, что разделась не до конца. Просто включила воду и на неё хлынул холодный поток. Девушка вздрогнула, как от удара хлыста и у неё началась истерика. Она рыдала, билась о стенки душа, била по ним руками, не ощущая боли.

Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы дверца душа не отъехала в сторону, и её не вытащили из кабинки сильные мужские руки.