Когда время становится круглым

Обжора пожала плечами.

– И якобы некому будет кусочки подобрать. Но это врут, я тебе говорю.

– Уходить надо! – взволновался Турист и заоглядывался по сторонам. Затем добавил с досадой в голосе: – Ведь планировал же сегодня выдвинуться!

– Катастрофически теряю квалификацию. Так кто погибнет? – продолжает суетиться Сплетница.

– Сказано же – все! – нервничает Спецназ. – Кто-то в момент взрыва, а кто-то…

– Вот и я знала, что не все и сразу! – радостно перебила его Обжора. – И я подберу всё, что от всех останется!

Сплетница, сердито куснув Обжору, обернулась к Спецназу.

– По порядку, пожалуйста. Уже жалуются, что в предоставляемой мною информации нет системности, логики и ещё чёрт знает чего. Даже во лжи обвиняют. Хотя я всегда из первых рук, максимум – из третьих.

– Хочешь из первых – иди к Предателю. Недавно он от Ржавой Выставки… – Спецназ оборачивается к виднеющейся на вершине пригорка Эрвэпэдэ и видит приближающегося Предателя. – Кстати, лёгок на помине.

– Знаешь же, что отказался от интервью, – проворчала Сплетница.

Спецназ пожал плечами.

– Попробуй ещё раз. А потом уж придётся, видимо, самому мне…

Сплетница кинулась к Предателю.

– Ну-ну-ну!

Предатель бросил на неё злобный взгляд.

– Больше ничего не скажу. И это будет самое большое моё предательство. Что называется, всех и сразу.

Предатель опускается на травку и устраивается поудобней. Спецназ, Обжора и Турист подбегают к Сплетнице и Предателю и обступают Предателя со всех сторон.

– Уверен, что не скажешь? – угрожающе прорычал Спецназ.

Обжора решает давить на жалость.

– Я и не едала ещё досыта!

– Масса же маршрутов нереализованных! – вскрикивает Турист, и в голосе его слышится отчаяние.

Подошла и Лежебока.

– Но зачем же, камрад? – спросила она словно бы даже и с удивлением и дружески улыбнулась Предателю.

Предатель улыбнулся в ответ и не без грусти в голосе поведал:

– Устал от мелких подлостей. Это как рутинная домашняя работа. Крутишься, крутишься, а спроси про результат… А если всех и сразу – это как подвиг, который на века.

Сплетница с раздражением хватает Предателя зубами за бок.

– Какие века?! – кричит она сварливым голосом. – Если никого и нигде, то века отменяются!

– Чтоб умерла не насытившись… – Обжора подавлена. – Нет, так не бывает.

– А твой брат? – обернулась к ней Сплетница. – Он тоже вечно ныл, ныл, ныл, а потом под машину попал.

– Он не так, как я, хотел. Всегда – не так. А я – всегда.