Фатум

Не уехал в последнюю неделю августа и встретил первое сентября в столичном отеле. Никко может и удивился, но его действия не прокомментировал никак. Ездить вместе с ним было весело и занимательно, если не думать о пейджере, затерявшемся где-то среди его вещей. Никко никогда не был против компании, так что по ходу поездок они неизменно знакомились с толпой людей. Кажется, спустя год, в разговорах с ними, Никко начал говорить не «я собираюсь поехать», а «мы собираемся поехать».

Масахиро заезжал домой, и родители никак не могли взять в толк, как же это он оставил учёбу?.

– И ты решил?

Фумико спросила его прямо и Масахиро ответил ей честно:

– Да.

Только вот Никко портил ему планы…

Масахиро, после нескольких лет «мы поедим», посчитал себя должным помочь ему. Он написал письмо на имя Аитиро Минами, где подробно изложил на что именно Никко спускал его деньги и, предположив, что содержит он его из лучших побуждений, выразил уверенность – без этих денег Никко станет только лучше.

«…Думаю, ему нужно вернуться в реальность и всерьёз задуматься о своей жизни».

В конце того месяца, в котором Масахиро отправил письмо, деньги Никко были перечислены, а вот в следующем уже нет.

Никко сказал, что «это странно» и предложил подождать ещё пару дней. На исходе недели он курил перед входом в банк, устроившись прямиком на ступенях лестницы.

По инерции они прожили ещё несколько месяцев так, как жили до того, а затем Никко, смотря на остаток средств на карте, сказал – им нужно искать работу. Это произошло в городе Цутиура. В нём же Никко постригся, покрасил волосы и устроился работать в модельное агентство. Масахиро – официантом в небольшое, но оживлённое кафе, неподалёку от станции.

– Я думал, что буду получать эти деньги всегда…

Никко сидел в кресле, подавшись вперёд и уперев локти в колени.

– Вот я идиот…

Он запустил руки в собственные волосы.

– Ну да ладно… Не помирать же теперь…

И постарался улыбнуться, подняв взгляд.

– Что-нибудь придумаем…

И он придумал – развести на деньги этого Рэндзо Санаду. Масахиро хотел бы, но не знал, как объяснить ему, что жить можно и нужно совсем иначе.