Росстань (сборник)

Росстань (сборник)

Альберт Семенович Гурулев

Сибириада

Известность иркутскому писателю Альберту Гурулёву принес его первый роман «Росстань», написанный в 1968 году, за который он был удостоен литературной премии имени И. Уткина. Роман посвящен событиям Гражданской войны в Забайкалье. Белогвардейцы, казаки, красные партизаны, японские оккупанты – все смешались в кровавом лихолетье. Росстань – перекресток путей, на котором оказались герои романа, и только от них самих зависит, какой выбрать путь в будущее.

Повесть «Чанинга» посвящена драматической судьбе деревни, попавшей под очередной эксперимент властей по «укрупнению» хозяйств и уничтожению «неперспективных» деревень в сибирской глубинке.

Повесть «И был день» – это рассказ о человеке, потерявшем себя в круговерти жизни и так и не сумевшем разглядеть свой второй шанс обрести счастье.

Альберт Гурулёв

Росстань (сборник)

© Гурулёв А. С., 2015

© ООО «Издательство «Вече», 2015

Росстань

Часть первая

Ночью в село вошли японцы.

Их двуколки на громадных колесах проскрипели по Большой улице и остановились у школы. Гортанные выкрики команд взбудоражили собак; метались во дворах цепняки, душились злобой, царапали землю. Кое-где за плотными ставнями зажглись желтые огоньки, но вскоре погасли. За огородами в неверном свете ущербной луны мелькнули зыбкие тени, и в крайних верховских избах слышали, как несколько коней наметом ушли в степь. Только собаки еще долго не могли успокоиться, да у школы слышалась чужая речь.

I

Солнце выкатилось из-за Казачьего хребта, веселое, звонкое, словно ничего на земле не изменилось. Серебром инея белели крыши и заплоты, копошились на дороге пестрые куры, лениво полз из печных труб синий кизячный дым.

Бабы, проводив коров к пастуху, сгрудились у ворот.

– Ой, что-то будет, бабы, – вздыхает Лукерья, высокая, костлявая, средних лет тетка. Большие натруженные руки она держит на круглом животе. – Чует мое сердце.

– Что будет? Восподь не допустит, – откликается Костишна, перестав жевать серу.

У Костишны больные слезящиеся глаза. Она вечно жует серу, часто моргая красноватыми веками.

– Девок, говорят, они портят.

– Вам хорошо, у вас девок нет. А мне-то как? – охнула жена казака Алехи Крюкова, сын которых, по слухам, ходит в партизанах. А еще у Крюковых дочь. Как свежие сливки. За такой глаз да глаз родительский нужен.

– Верно, кума, – беспокоится Лукерья. – Сказывают, шибко они охальничают.