Маленькие фанатики Луны

Все знали: Ухов рассказывал редко да метко. Он закурил, и неожиданно для себя и для всех, рассказал о сне.

В ординаторской повисло молчание. Не знали, как реагировать. До того это было не похоже на Ухова.

– Удивительное дело, – прервал молчание полюбившийся всем интерн, – по японским поверьям, если бабочка садится на плечо к человеку, то он скоро умрет. И засмеялся, ожидая, что все поддержат его удачную шутку. Но ординаторская оцепенела. Молчание становилось угрожающим. Белобрысый, казалось, не заметил неловкости, и весело закончил:

– Но у нас далеко не Япония… Тут о вас рассказывают легенды,– он нагло и весело посмотрел на Ухова.

 – Вы, кажется, бегаете по утрам и в теннис играете? Долго ждать места… И не мы сегодня под вашим ножом, – сострил он.

Ухова будто кто-то подкинул. Он рванулся к белобрысому и ударил бы, если б не Жорка.

Когда Ухов отдышался, в ординаторской уже никого не было, только Саркисов почему-то держал его руки.

В конце дня, когда две тяжелейшие операции уже закончились, и сводка для области была почти готова и только ждала его подписи, в кабинет вошла его заместитель, добрейшая Вера Тихоновна.

– С вами хотят поговорить,– почему-то шепотом сказала она. Не дожидаясь его ответа, дверь открылась. Посетительницу он знал в лицо. Они даже встречались на каких-то областных приемах и показах… Ее было трудно не запомнить. Породистое красивое лицо с миндалевидными зелеными глазами портил лишь слишком хищный вырез тонкого носа, придавая ей облик ястреба.

А длинные, ярко накрашенные ногти, дополнив образ, сразу стали раздражать его. Дама резко села без приглашения, открыла дорогущую сумочку известного бренда, резко закурила.

– Георгий Александрович, – начала она.

– Александр Георгиевич, – поправил Ухов.

– Извините, Бога ради, – у дамы погасла сигарета, она судорожно сжала в руке зажигалку. Ухов поднес ей спичку.

– У меня дочь, – вдруг совершенно спокойно сказала она.

– У меня тоже, – без тени иронии ответил он. Но дама посчитала, что он сказал иронично.

Она внимательно посмотрела на Ухова, и лицо ее приняло надменное выражение, окончательно испортив его.

– Срок шесть месяцев, – сухо проговорила она. – Но ребенка не должно быть, а главное – никто не должен об этом знать. И лучше все сделать под другой фамилией. Мою в городе знают, пойдут сплетни. Вот такая банальная история! – насмешливо и уже совершенно владея собой, сказала она. – Вот документы, анализы, направление.