Дорога поворачивает в рай

Она проходит между ними, едва касаясь их литыми плечами и бёдрами. Из низкого выреза платья вырываются языки пламени, лижут обнаженные ключицы, стекают по рукам до самых ногтей. Этот огонь не жжет, он приручен иглой и чернилами, но не найдется смельчаков дотронуться до него. Мадам щурит густо обведенные углем глаза, ищет кого-то в зале, находит и манит его пальцем. Свет отражается от колец и цепочек на шее и платье, она окружена электрическим сиянием, как нимбом. Мадам складывает руки на груди и замирает; жизнь вокруг, напротив, возвращается в движение, кружится около нее, не задевая.

Луц говорит напарнику: «Я отойду, подмени» – и идёт навстречу Мадам. В это время в «Централе» не бывает свободных столиков, но для нее всегда находится место. Луц отодвигает стул, она садится, вытягивает ноги, барабанит острыми ногтями по черному лайкровому бедру.

– Почему я должна искать тебя? – спрашивает она.

– Простите, Мадам.

– Когда я прихожу сюда, я хочу, чтобы первым, кого я вижу, был ты.

Он знает, что она раздражена по другому поводу, это лишь прелюдия к настоящему разносу. И он знает, что в этот раз облажался по-крупному.

– Да, Мадам. Я виноват. Простите.

– Почему я сижу за пустым столом?

– Простите. Я принесу кофе.

Она качает головой, и завитые пряди у лица тоже печально покачиваются.

– Ты совсем перестал ловить мышей, мальчик. И если ты скажешь «простите» еще раз, я очень сильно рассержусь.

– Да, Мадам.

Луц убегает за кофе, лавируя между официантами с подносами. Он с удовольствием сбежал бы через запасной выход и взял билет на самолет до другого полушария. Но вместо этого рисует на молочной шапке капуччино огонек и спешит к столику.

– Плохо, очень плохо, – говорит Мадам, прикладывая чашку к губам. На белоснежном фарфоре остается кровавый отпечаток, а на кровавых губах – белоснежная пена. Мадам слизывает ее кончиком языка.

– Я в курсе, Мадам.

– Я хочу напомнить тебе, ангел мой, что в нашем деле не бывает мелочей. Важно всё, абсолютно всё. Я жду от тебя тонкой работы, ювелирной, если можно так сказать. Твой выбор был… необычным, тебе удалось меня удивить и убедить, и вдруг такое разочарование. Я очень тобой недовольна. И не только я.

– Я могу всё исправить, – говорит Луц.