Полынь-вода

Ведь вокруг люди. Каждый со своим характером, своими проблемами. Возьми Илью Еремеева – день и ночь пьяный. А чего, в чем причина?.. Мы даже не интересуемся. Может, ему помощь нужна? А она действительно нужна. Но нам не до помощи своим односельчанам, свои бы дела управить, себя одеть, обуть, накормить… Отсюда все зло, неприязнь один к другому. Бог все это видит, посылает нам знаки. Но мы и их не хотим видеть, не понимаем.

– Не понимаем, – согласился Степан Федорович.

Помолчав, думая о своей жизни, Надежда Казимировна с печалью проронила:

– Вот поговорили и на этом все.

Как жили, так и дальше жить будем.

– Не знаю… – Степан Федорович засопел, тяжело поворачиваясь на бок. – Но ты права, права.

– А что с того? – Надежда Казимировна уставилась в белеющий потолок. – Ленивые мы. Сердцем ленивые.

– Не знаю, – повторил Степан Федорович.

В эту ночь они уснули не скоро.

VI

Вместе с летом пришла в окрестности Рубежа мелиорация. Стасик решил посмотреть на это нелегкое дело. Сел в свой «Запорожец» и поехал в направлении леса.

Через километра два Стасика остановил Илья Еремеев.

– Куда тебе? – неприязненно спросил ветеран.

– К мелиораторам, – коротко объяснил Илья. – Может, на работу к ним устроюсь.

Стасик к словам Еремева отнесся недоверчиво.

– Там работать надо.

– Знаю.

– А если запьешь?

– Не запью.

– Рассказывай это своей жене.

– Сейчас я выйду, – разозлился Илья.

– Ладно, это я для профилактики. – Старческое лицо Стасика подобрело. – Вон уже и мелиораторы…

Работники районной передвижной механизированной колонны обедали.

Техника стояла вразброс, в нескольких местах, которые всего на сантиметров десять-пятнадцать возвышались над болотом. Некоторые тракторы работали. Вхолостую. Моторы их были горячими. Возле них, прямо на гусеницах, лежали ужи и гадюки – грелись. Роями летали комары, оводы, мошки.

Еремеев сплюнул:

– Гадость.

– А ты думал тут курорт? – поддел Стасик. – Это болото, гиблое место. Помнишь, как после войны, в пятидесятые годы его осушали?

– Откуда? – буркнул Еремеев.

 – Я тогда еще под стол пешком ходил.

– А я помню… – Стасик бросил грустный взгляд в колыхавшуюся даль. – Молодым рассказать – не поверят…

С трудом тогда выпросили рубежцы в районе трактор, собрали несколько плугов, борон. Работали в основном женщины. Вырубали лозу, срезали купины, прокладывали каналы. Ветви кустов, высокую траву, обломки деревьев сжигали на месте. Бывало, трудились по ночам, при свете костров.