Полынь-вода

Несколько минут он сидел в прострации, приходя в себя. Когда же пришел, то увидел яркий диск солнца. Оно слепило глаза, грело, тянуло к себе. Степан Федорович инстинктивно оглянулся – не идут ли за ним те, которых видел в забытьи? – и пошел в дом. Не пошел, а не замечая этого, побежал как мальчишка, радуясь, что жив. Жив!..

«Господи…»

V

Ужинали вчетвером: Степан Федорович, Надежда Казимировна, Юля и Люба. На столе – горячая вареная картошка, поджарка, квашеная капуста, блины, свежее молоко.

– Интересно, – оторвав голову от тарелки, проговорила Люба, – что в городе едят?

– То же, что и в селе.

– Нет, там все вкуснее, – не согласилась Люба. – Молодец, Лешка, что уехал из нашего Рубежа.

– А вот мне не совсем понятно, почему люди уезжают из дома, переезжают из места на место, – задумчиво обронила Юля.

– Рыба ищет, где глубже, а люди, где лучше, – ответила Надежда Казимировна. – Чему вас в школе учат?

– Всему учат, – обронила Люба.

– Смотря, каких людей, – подал голос Степан Федорович, вспомнив свое видение – давно умерших односельчан. – Люди разные. Одни здоровые, а другие с червоточиной, болезнями. И с такими болезнями, что жить им, может быть, осталось всего ничего. Нельзя так говорить против ночи, но что есть, то есть.

Не подозревая, Степан Федорович повторял мысли и почти все слова своего батьки – деда Федора, который говорил об этом своему внуку Алексею.

– Что об этом судить-рядить?.. – Надежда Казимировна вздохнула. – У каждого в жизни своя дорога.

– Вот если бы знать, что будет впереди, – все так же задумчиво и совсем по-взрослому произнесла Люба.

– Зачем? – задала простой и в то же время философский вопрос Юля. – Если все знать, то жизнь неинтересна.

«Будет зелено, но не будет весело», – вспомнились слова пришлой в Рубеж женщины Надежде Казимировне.

– Давайте ешьте, и спать, – прервала она семейный разговор. – Завтра рано вставать.

«Нет, не рано, – подумал Степан Федорович. – Лишь бы у всех было здоровье вставать. И чем раньше вставать, тем лучше…»

Ночью он рассказал о своем загадочном видении Надежде Казимировне. Она долго молчала, потом высказалась:

– Все это предупреждение нам, чтобы не жили так, как живем – только своими заботами. Личными, семейными.