Полынь-вода

Вырастет в пояс, в человеческий рост… И будет гореть огнем, но не сгорит, а до скончания века останется на земле нашей, пока не появятся новая земля и новое небо… Об этом мне наказано предупредить вас и всех, кто встречается мне на пути. Молитесь!.. Бодрствуйте!.. Просите Бога, чтобы помиловал!..

Молча слушали рубежцы незнакомку. Женщины крестились, мужчины старались не выдавать своих чувств, но при этом понимали – что-то случиться. Не зря старики рассказывали, что перед войной тоже какая-то женщина приходила в Рубеж, предрекала беду…

– Верьте мне, – молила пришлая женщина, – ибо не я из слепых хочу сделать зрячих, а ангел просит меня открыть вам ваши глаза и очистить ваши души!.

У Степаниды Шутовой, молодой кладовщицы, которая регулярно ходила по выходным в церковь, закружилось в голове, и она чуть не упала. Благо, во время схватилась за забор, прислонилась к нему.

Надежда Казимировна, заметив ослабевшую и побелевшую молодицу, быстро подошла к ней, спросила:

– Может, тебя в больницу отвести?

– Не надо.

– Близится время, когда будет зелено, но не будет весело! – еще раз предупредила о грядущих событиях набожная незнакомка. – Когда на земле будет все, но не будет никого!..

– Назови нам это время, – попросила ее Ольга Апанович, вбив свои толстые растопыренные пальцы в густые и жесткие волосы. – Хотя бы приблизительно.

– Этого часа я не знаю, – устало выдохнула незнакомка.

В ее покрасневшем худом лице было столько боли, что несколько женщин не выдержали, заплакали.

– Спасайтесь! – закричала бабка Грудня, которая уже не один раз во всеуслышанье заявляла, что наступает конец света. – Спасайтесь, кто может спастись!..

Она встала на колени и стала истово креститься.

– Что же это? – испуганным голосом спросила почтальонка Соня Широчук, но тут же, глянув на угрюмо стоящих рядом односельчан, замолчала.

– Не всякий говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного, – предупредила пришлая женщина.

Она сошла с кучи песка и направилась по улице к реке в сторону кладок. Дед Федор и бабка Вера пошли за ней к своему дому. За свекром и свекровью заспешила Надежда Казимировна.

Рубежцы, кто в страхе, кто в недоумении, а кто и со смешком – мол, все это пустая говорильня, – стали расходится.