Полынь-вода

Мол, подойди.

– Ну?.. – Уставившись на Алексея, продавец прищурил глаза, словно оценивал его финансовые возможности. – Что желаем?..

– Надо пластинки и записи Высоцкого, – не совсем решительно проговорил Алексей. – Желательно последние.

– Гм… Это дефицит.

– Сеня, – Гредин положил руку на плечо продавца, – не говори таких слов. В наше время все дефицит. Так что, повеситься и не жить?

Продавец пожал плечами.

– Даже не знаю.

– Знаешь. Ты все знаешь.

– Есть кое-что.

– Ну вот. – Игорь выразительно округлил глаза.

– Только у меня дома, – предупредил продавец и почесал лысеющую голову.

– Едем к тебе, – с готовностью согласился Гредин.

– Только после работы. – Продавец засуетился. – Хотя… – Он на несколько секунд задумался. – Я сейчас…

Знакомый Игоря ушел, но вскоре вернулся.

– Поехали.

Вышли во двор магазина. Продавец подошел к «Жигулям» – новеньким, оранжевым.

– Садитесь…

– Умеешь ты жить, Сеня, – не без зависти заметил Гредин.

– Кручусь-верчусь, – буркнул продавец.

Подъехали к дому с лепниной на фасаде и огромной аркой. Блестящие и большие окна дома горделиво смотрели через Ленинский проспект на парк Челюскинцев. Поднялись на второй этаж. Квартира была однокомнатная, но большая, богато и со вкусом обставленная: старый трельяж, на стенах картины, несколько икон, на подставке массивный серебряный подсвечник, посреди комнаты, на цветастом толстом ковре, деревянный изящный столик из красного дерева, кожаные диван и кресла.

– Располагайтесь. – Хозяин богатого жилища широким жестом пригласил гостей к столу. – У меня все просто. Но только для своих.

Он быстро принес из кухни закуски, бутылку армянского коньяка.

Когда выпили, закусили, Игорь поинтересовался:

– Не боишься, Сеня, столько добра дома держать? Я имею в виду не то, что могут украсть, а сам понимаешь…

– Так ведь не при Сталине живем, – жуя дольку лимона, проговорил хозяин квартиры и криво усмехнулся. – Да и я большим криминалом не занимаюсь, сам знаешь… Валютой, к примеру, не торгую.

– А Высоцкий?

– А что Высоцкий?

– В верхах считают, что он не наш человек – слишком много себе позволяет. И в своих песнях, и в личной жизни. К примеру, женился на Марине Влади – иностранке.

– У нас в этом смысле много народу не наших, – заметил Игорь. – Вот Солженицына выслали, Бродского тоже… Хоть ты бери, да сам уезжай.

– Надумал уже?

– Надумаешь тут.

– И куда?..