Души прекрасные порывы. Три мини-повести

Нина не хотела признаваться даже себе в том, что при виде Кости у неё каждый раз ёкало сердце: так он напоминал своего отца, которого она не могла забыть до сих пор. Высокий, тёмный шатен, с яркими голубыми глазами. И лицо – Максима лицо. Нине хотелось плакать. Да нет – кричать! От обиды, несправедливости, ненависти… За то, что бросил, что сломал её жизнь, что исчез сразу – и навсегда…

Костя слегка передёрнул плечом от странного ощущения: в поведении матери проглядывало что-то искусственное, наигранное, словно она хотела своей многословностью прикрыть неудовольствие от того, что он явился в самое неподходящее для неё время.

– Я к тёте По собираюсь, – сразу решил поставить все точки. – Ты ничего не хочешь ей передать?

Мать сразу смолкла и лицо её стало испуганно-недовольным.

– А надо? – поинтересовалась она.

– Что надо? – не понял Костя. – Передавать?… Но я же не настаиваю – просто спросил.

– Да нет, не то! – пояснила Нина, махнув тонкой, ухоженной ручкой.

Костя внимательно посмотрел на мать, стараясь понять её неудовольствие.

– А когда-то мы каждое лето бывали у тёти По, – напомнил он.

– Не забыл? – криво усмехнулась Нина Яковлевна. – Когда это было…

– Не прошло и десятка лет. – парировал Константин.

– Целых десять лет! – не согласилась мать. – Почти вечность… Тебе было тогда шестнадцать. А мне… Всего тридцать. С хвостиком…

Константин не стал отвечать на недовольство матери, потому что сразу решил не пререкаться, чтобы не повздорить: не хотелось портить настроение на дорогу.

– Когда собираешься? – нехотя поинтересовалась Нина.

– На следующей неделе.

– Смотри не на машине! Угробишь.

– На поезде еду: уж и билет взял до Саратова.

– Перед отъездом заедешь? Кое-что Полине передам.

– Заеду.

– Не забудь предварительно позвонить!

Костя посмотрел на мать словно со стороны, не-то оценивая, не-то удивляясь:

– За кого ты меня принимаешь, ма?

– За… Рагозина.

И началось: та… та… та…

– Хочешь и со мной поругаться? – поинтересовался Костя, перебивая мать.

– С чего бы это?! – взвилась та.

– Не знаю с чего, – пожал плечом Константин, и чтобы предотвратить дальнейшие нравоучения добавил:

– Ты не заметила, ма, что я давно вырос?… Мне двадцать шесть. Не шесть, и даже не шестнадцать… Хватит читать лекции! Я и сам в состоянии прочесть любую лекцию.