Самый счастливый человек в степи

Я ведь никогда его ни о чем не просил, значит, ему не составит труда единожды исполнить мою просьбу.

Выйдя из своей юрты, старец принялся искать маленького Мусу:

– Муса! Ай, Муса! – завидев мальчишку, начал зазывать его Абдулла, еле размахивая худой рукой, – иди сюда мальчик.

Мальчишка лет восьми подбежал к старцу с улыбкой:

– Мир Вам, Абдулла ата, – учтиво поздоровался Муса. – Вам нужна моя помощь?

– Да, – проигнорировав приветствие, ответил старик, – сходи на родник, набери мне воды в этот бурдюк.

С этими словами Абдулла сунул мальчику бурдюк в руку, не дожидаясь его согласия, и побрел в сторону рынка, бросив из-за спины мальчику напоследок:

– И чтоб когда я пришел с рынка, вода у меня уже была в юрте. Не заставляй ждать.

Рынок находился в конце аула, так что Абдулле на всем протяжении пути попадались улыбчивые односельчане, которые приветствовали его и желали хорошего дня.

– Блаженные, они улыбаются без причины.

В душе Абдулла ругал практически каждого, кто попадался на его пути. Ничего ему не нравилось. Солнце было сильно ярким и слепило глаза, трава слишком высокой и цеплялась за подол его камзола, люди чересчур жизнерадостными, отчего в глазах старика выглядели глупо.

– Наконец-то дошел, – подумал старик, услышав веселое зазывание продавца лепешек, выставившего еще горячие изделия на показ голодным зевакам.

– Свежие лепешки, подходи, угостись сам, угости семью! – голос Ахмеда был слышен громче всех на базаре. – Подобно лихому всаднику без пылкого скакуна, так и утро сына степей не начнется без свежей лепешки, выпеченной Ахмедом.

– Чего ты так кричишь? – подойдя на расстояние вытянутой руки, молвил Абдулла. – Или хочешь врага призвать, чтоб он, расслышав твой крик, точно знал, где наш аул?

– Да нет же, дядя Абдулла, – рассмеялся от слов старика Ахмед, – пытаюсь побыстрее продать свои лепешки, чтобы как можно скорее изготовить новые, и, когда народ к вечеру обратно проголодается, лепешки от Ахмеда оказались там, где они нужны.

– Плут ты, Ахмед, – недовольно пробурчал Абдулла, нахмурив брови, – ты не о людях печешься, а свой товар поскорее продать пытаешься.