Помолись за меня. Две мини-повести

А уж, когда Надежда услышала, что Саня спустя сорок дней после смерти бабушки уехала в Чечню в качестве операционной сестры, возмущению её не было предела:

– Она что, с ума сошла?! Там же война идёт… Какой дурак надоумил её попереться туда?!

Нина Ивановна пожала плечами в ответ: выдавать Михаила Михайловича ей не хотелось. Всё это могло для него плохо закончится: она ещё не забыла воинственность Надежды и её способность наказывать «врагов».

Но всё-таки Надежда наведалась в больницу и имела трудный разговор с Кориным.

Михаил Михайлович не стал оправдываться, а выслушав все обвинения женщины, строго сказал:

– А что вы хотели, Надежда Сергеевна, чтобы девочка зачахла совсем от горя? Ей была необходима смена обстановки – иначе можно было тронуться разумом.

– Но не такая же смена?! – возмутилась женщина. – Не в пекло же было толкать девочку? Куда смотрели вы, её наставник?!

– А куда смотрели вы?! – слегка повысил голос Корин. – Её мать? Почему девочка вынуждена была один на один нести свою беду?

Надежда опешила даже от строгого тона доктора:

– Но она же не в пустыне жила: вокруг люди, друзья, соседи, наконец, вы – сослуживцы?!

– Чужие люди? – вглядываясь в глаза странной женщины, поинтересовался Корин.

 – Вы считаете – этого достаточно?… Ни одной родной души рядом…

– Она уже взрослая девочка! – запротестовала Надежда. – И должна уметь принимать удар судьбы!

– Ну-да, ну-да, – ответил Михаил Михайлович, решив, что это женщина так ничего и не поняла.

 – Принимать удар она пока не научилась – потому и отправилась в Чечню, чтобы пройти урок, что называется: год – за три.

– Вы жестокий человек! – возмутилась Надежда.

– Да, это так! – ответил Корин, – моя профессия требует этого – я хирург. До мозга костей. А вы, Надежда Сергеевна кто?

– Я – мать! – попыталась доказать свою правоту женщина, но Корин не дал ей сделать этого.

– Сомневаюсь! – словно отрезал он. – Это Александра Даниловна была для Сашеньки и матерью, и отцом, и бабушкой.

А вы, как я вижу – совершенно посторонний, чужой ей человек.

И добавил, поднимаясь с места:

– Извините, мне нужно к больным.

Корин вышел из кабинета не прощаясь, а Надежда от возмущения ещё некоторое время открывала рот, не находя слов. Потом поднялась и вышла из кабинета врача, громко хлопнув дверью. Уехала из совхоза на другой же день, оставив дом и могилку матери на попечение Нины Ивановны.