Ол. Роман-полилог

Оказывается подобные утверждения – сущая ерунда. Наоборот, мои чувства окрепли, превратились в нечто такое, что нельзя отделить от души моей. Я верю в наше будущее. Оно у нас светлое, молодое и прекрасное. А ты в этом будущем видишься мне знаком чистоты, делаешь жизнь вечно юной, звенящей, как веселый ручей.

Удивительная тишина вокруг.

Кузнечики… Трава… Солнце… Как будто нас сюда на отдых собрали.

А люди отсюда уходят на смерть.

Здесь запах смерти повсюду.

Но я умирать не собираюсь.

Мы столько прошли с тобой.

У нас с тобой еще так много впереди.

…В атаку мы пойдем на рассвете.

Думаю о многом – перед боем всегда как бы входишь в новый мир.

Мир войны.

Спи спокойно, родная. Мы бережем твой покой.

Я стал солдатом, чтобы сражаться за тебя, за нашу Родину.

И с мыслью о тебе и о Родине я пойду завтра в бой.

Поцелуй от меня всех наших родных и друзей.

    Твой. С.К.

    Белорусский фронт, 7 мая, 1944 год.

P.S. Я вспоминаю, как впервые встретил тебя там, в урочище Бетпак Дала.

Глава 10. Итзаман[37 - Итзаман – дословно: собачье время.]

– Беги, Айша, беги, – стонал ветер. – Беги, чтобы спастись.

– Нет, нет, я не брошу их. Я не оставляю их, – заливаясь слезами, бегала тщедушная девочка вокруг небольшого холма, охраняя уже остывшие тела родителей и сестры от диких зверей.

Степной ветер вздыбал песок Сары Кума и забивал рот, уши, глаза девочки.

Одетая в лохмотья, получеловек, полу-призрак, человеческий обрубок, с демоническим неистовством махала огромным куском саксаула, вцепившись в палку двумя худющими детскими ручками.

Руки затекали, большой платок, накинутый на голову сбивался от ветра, обнажая косички.

Но девочка не отступала.

– Кет, кет[38 - Кет – уходи.], – кричала она нападавшим то ли собакам, то ли шакалам. То ли отощавшим волкам.

Звери завыли, залаяли и все теснее обступали девочку и три тела, которые охраняла она.

– Рррр, – зарычал их вожак. Пена капала из обнаженных в оскале клыков. Оскал предвкушения жертвы.

Прижав голову, зверь тяпнул за руку девочку, свалив ее на землю.

Обрезанные уши, след от ошейника на шее:

– «Все-таки это собаки», – пронеслось в голове Айши.

Остальная стая одичавших, голодных зверей начала терзать тела рядом. Тела отца, матери и сестренки, упавших от бессилия и голода задолго до этого.

– Это конец, – подумала Айша и закрыла глаза.