Ол. Роман-полилог

Для меня это жизненный принцип, по которому я живу.

– Нелепо, когда комплексы выдают за… принципы. Психоаналитик объяснит тебе, в чем разница между принципами и страхами.

– Они существуют для того, чтобы добавить еще кучу страхов.

– Даир. Мне нравится мальчик. Он – надежный. Наша Анель будет за ним, как за каменной стеной. Разве ты не хочешь этого?

– Дело не в этом. А в…

– А в чем? – нетерпеливо перебила супруга. – Я устала слушать твое нытье. Молодые любят друг друга. И мы с тобой, как нормальные родители, поможем им.

Они замолчали, исчерпав все аргументы.

Сердитые.

Надутые.

Непреклонные.

Закаленные в многолетней ругани.

***

Когда-то они давали друг другу обещание, что никогда не будут ругаться.

Верящие в эпоху неверия.

Любящие в пору ненависти.

Прямые – в век двуличия.

Время играло с людьми.

Как впрочем, и всегда, когда существовал человек и время

Верующие становились безбожниками, чтобы выжить.

А безбожники превращались в фанатиков, создав новый культ.

Новый лидер заставил всех поверить, что лицемерие – зло.

Теперь будем говорить громко, чтобы нас услышали.

И стали звучать громкие голоса.

Настолько громкие, что люди не справлялись с чувствами.

И чувства окрасились в кровь.

Поверив, сказали слова и они.

Тогда. На площади.

То был морозный Декабрь 86-го[8 - Желтоксан. Протестное выступление казахской молодежи в 1986 году.].

Когда им было всего 18…

Юные студенты, поверившие в справедливость.

Вышедшие на первый свой протест. Протест против молчания, накопленного за многие поколения.

Вышли, чтобы прокричать громкое в объявленную Гласность[9 - Гласность – объявленная Горбачевым М. С. политика гласности.].

Держась за руки.

Влюбленные в мир, в площадь и друг в друга, они шагали с колонной демонстрантов, уверовав в правду.

Надеясь быть услышанными.

Новый мир неизбежен.

…Но эйфория длилась недолго.

Среди них завелись провокаторы.

А их собрание окружила другая молодежь.

В форме, с дубинками и щитами. С повязками на рукавах.

Злые, насупленные, мрачные, они с ненавистью смотрели на тех, кто посмел нарушить вечное молчание.

На тех, кто покушался на привычный им мир.

Кто знал, что потом, после Декабря 86-го, уже по всему СССР пройдет серия протестов, которая, в итоге, приведет к развалу этого колосса на глиняных ногах.

Но тогда было холодно. Тогда было страшно.

Тогда была кровь.