Время посмотреть вверх. Сборник рассказов

Но ведь все знали, что колокольчик звенит не просто так! Но она гладила шерстку и называла Билли, как я. Тебе нравилось.

Ты перебирал лапками и слушал заливистый смех. Все, кто слышал его, говорят, что он очень красив. Это так, Билли? Что же ты молчишь?

Она показала луга, полные клевера, сводила на Луну, а ты дал ей потрогать свои мягкие ушки. Ты мне не давал их трогать, Билли! А я ведь тоже умею кое-что, хотя до прогулок на Луну мне далеко.

Глупый кролик. Зачем сбежал? Зачем поддался на зов? Я ведь так много не успела тебе рассказать…

Она говорила, что тебе понравилось у нее дома.

И что ты, оказывается, тот еще шутник, хотя я это и так знала. Помнишь, как ты опрокинул миску с салатом прямо на миссис Гарош? То-то смеху было!

Билли, Билли… Твоя мягкая шерстка больше не блестит, и носик больше не шевелится в попытке выманить что-нибудь, какое бы лакомство я ни предлагала.

Она принесла тебя вечером. Тогда я уже сбилась с ног и горько плакала у порога. Колокольчик в ее волосах грустно звенел, когда она отдавала тебя.

Ей тоже не хотелось расставаться.

Глупый кролик, ты разве не знал, что с друзьями надо прощаться?

[2 - Изображение от pikisuperstar на Freepik]

Мне так жаль, что твои ушки больше не шевелиться, а носик совсем холодный. Я никак не могу согреть тебя, Билли. Мама сказала, что она заберет тебя в свой мир, а для этого надо положить тебя в картонную коробку и спрятать в саду.

По-моему, это дурацкая идея, но с мамой не спорят, а колокольчик был согласен с ней.

Он все звенел и звенел, пока папа рыл норку для тебя. Знаешь, я положила морковку, чтоб ты мог покушать. И одеяльце, которое ты так любил. Может, ты, наконец, согреешься и снова будешь играть?

А потом ты исчез. Я дважды проверила норку, но тебя в ней не нашла. Она все-таки забрала тебя к себе? Тебе хорошо там?

Где ты, Билли? Я скучаю.

Космос внутри

– Мне нельзя в космос. Я высоты боюсь, – Алекс улыбнулся. – Но мне хватает космоса здесь, – парень коснулся рукой напротив сердца и подмигнул.

– Тогда космос придет к тебе, – пообещала я и вышла из комнаты, тихонько притворив за собой дверь.

Алекс – молодец. Рисует пальцами невообразимые картины, мажет в краске себя, стены, руки и лицо. Его картины уходят с аукциона за тысячи евро. А их автор заканчивает жизнь в психиатрической больнице. Я его первый и, наверное, последний посетитель, которому интересен он сам, а не его творчество.

Хотя, каюсь, картины у него потрясающие.