Высокоблагородие

В отрочестве качества лидера подкреплялись не только щедрым отцовским кошельком, но и верой Гавриила в справедливость. Он умело извлекал главную суть из мыслей мудрецов, переформулировал её в досягаемые простым слушателям слова и доносил сущность до каждого.

Добиваться истины во всём – оставалось жизненной позицией и в зрелые годы. Если кто-то на пути достижения правды пытался затронуть его самолюбие – Гавриил становился агрессивным и мог стать беспощадным. Он не любил компромиссы, но с возрастом и жизненным опытом учился прощать.

Внешне он был суховат, сдержан, без лирической пылкости в дамском обществе, потому не был женат. Ему было 38 лет, служба шла обычным темпом, он имел орден святого Владимира, орден святого Станислава 1 степени, орден Святой Анны за выслугу лет, и к нему обращались не иначе, как «Ваше высокоблагородие!»

Гавриил Панкратович отложил казённые бумаги в сторону, достал из нагрудного кармана измятые листы и погрузился в чтение.

Почерк Лизы, а знал он его отменно, был непреднамеренно изменён.

Буквы подплясывали, округлялись, было понятно, что она сильно нервничала. В начале сумбурного письма она просила о помощи…

«Помогите… Я не понимаю, простите меня… папенька, молю…».

Потом Лиза нарисовала пронзенное сердце.

«Как это, собственно, по-детски», – подумал Гавриил.

Бумага в некоторых местах покоробилась от падающих на нее девичьих слез. Гавриил понимал, что «маленькая Лиз», которую он знал чуть ли не с рождения, сбежала из родительского дома. Добровольно и нелепо.

Когда сбегает хорошенькая девушка из отчего дома, в котором её обожали и баловали, то причина побега высвечивалась слишком конкретно – мужчина.

От очевидного вывода Гавриила пробила нервная дрожь, он сжал пальцы правой руки в кулак, словно для удара воображаемому повесе и подлецу. Ведь истинно любящий мужчина никогда не позволил бы восемнадцатилетней девушке бежать из дома без благословения.

Удар кулака пришелся на край стола.

«Как быстро выросла маленькая Лиз!»

После допроса заикающихся слуг в доме Михаила Васильевича коллежский советник понимал, что искать следы поспешного бегства в доме среди ничего не знающих и не помнящих слуг – пустое занятие.

Лиза сбежала после одиннадцати вечера, предположительно, в бальном розовом платье, оставив украшения в шкатулке. Её документы хранились у поверенного отца и потому были в целости.

Практичная девушка, сбегая из дома, оставила бы драгоценности при себе на всякий случай.