Сявины страхи. Повесть

После уроков с правописанием премудрости друга казались фантастикой. Он хвалился, что пробовал краску, бензин, но от них его тошнило и болела голова.

– А что я должен почувствовать? – откашлявшись, спросил он у Лёни.

– Сява… это, как мультик классный посмотреть, только не по телеку.

– У меня не получается… Кашляю, да и во рту пересохло.

– Смотри на меня и повторяй… Салага.

За окном послышался скрип от открывающейся металлической калитки. Через окно дети увидели Славиных родителей.

– Шухер, атас! Отчим пришёл! Давай спички прятать!

– Куда? На кухню?

– На кухню не успеем.

Лёня прошмыгнул на улицу через окно гостиной, а Слава остался проветривать комнату.

– Чем это у нас в доме пахнет? – нахмурив брови, спросил отчим. Его глаза, выглядывающие из-под чёрных ресниц, не предвещали ничего хорошего.

– Мы с Лёней картошку варили, да забыли про неё. Вот она и сгорела! – оправдывался пасынок.

Это действительно было так. Увлёкшись спичками, они забыли о плите.

– Картошку, говоришь! Ты мне правду говори… хуже будет! Почему у тебя чёлка подпаленная? Тоже из-за картошки? И в зале чем пахнет?

Слава наблюдал его раскрасневшееся лицо, игру желваков на щеках, дёргающийся кадык, и ему стало страшно.

– Лёня учил, курить спичками! – сказал Слава и отодвинул кресло, за которым дымилось два десятка спичечных коробков.

– Неси ремень!

– Твой или дедовский?

– Армейский… ты сегодня заслужил пять ударов бляхой.

Со слезами он ушёл за дедовским ремнём. Казалось, что пол уходит у него из-под ног. Хотелось бежать, кричать и плакать от несправедливости. Отчим был на четырнадцать лет старше Славы, имел КМС по вольной борьбе, и удары ремнём наносил мастерски. «Уж лучше в угол, голыми коленями стоять на соли или горохе, чем ремень, после которого больно дышать, – так как отчим предпочитал бить его по спине… – я готов был ночь провести в погребе, месяц без телевизора и друзей, но только не ремень…» – думал мальчик, но вслух ничего не сказал.

Слава почти никогда не называл его папой и чаще обращался к нему неопределённо.

– Папочка, – прокричал он на третьем ударе, – мне больно, пожалуйста, не бей, меня! Милый папочка, я больше никогда не буду курить, честное пионерское!

– Вова, не надо, убьёшь! – пыталась заступиться со слезами мама.