Дневник БОМЖА

Уж как Он их порол, как в строгости держал – они же Его и распяли! Причем на глазах Его самых преданных учеников.

В этом отношении лучше на Сталина равняться – на него никто не смел руки поднять.

Потому, как и свои, и враги боялись нашего вождя больше, чем евреи своего Саваофа в Иудее.

Крут был и страну крутой делал.

За это народ и песни ему слагал.

Жили просто, без секретов – в каждом доме по портрету.

Чуть позже, освежив душу Цветочным:

– Почему народ против разных там олигархов?

Почему радуется, когда очередного губернатора за решетку сажают?

Николенька говорит, потому что Путин их на воровстве поймал.

Дудки!

Воруют в России все – от мала до велика

Народу безразлично, нарушал кто-то из буржуев законы или нет.

В народе как после революции пошло, так до сих пор – классовая ненависть клокочет.

«У них денег – куры не клюют, а у нас – на водку не хватает»[1 - Строка из «Песни завистника» В. Высоцкого]!

При Сталине люди хоть и жили бедно, но все были равны!

У моей бабушки был маленький курятник, такой же курятник был у соседей.

Жили бедно, вкалывали от зари до зари.

Но были счастливы.

Потому как народу для счастья главное, чтобы никто рядом курятник выше твоего не ставил.

25 сентября

Сегодня Николенька нас с Василием в церковь потащил на воскресную проповедь.

Потом за портвейном принялся рассуждать о свободе духа. Нельзя, мол, в «здесь и сейчас» опыт прошлого привносить. Надо исходить во всем из внутреннего голоса, который тождественен голосу Бога.

– Свобода духа – это всегда «здесь и сейчас» без привнесения того, чего нет, – без будущего и прошлого, без временного. Миг и вечность должны совпадать.

Василий спрашивает:

– Выходит, если у меня нутро после вчерашнего требовало дозу алкоголя, надо было не в церковь за тобой плестись, а соединить миг с вечностью и тянуть тебя в магазин?

– Тут ты не дух свой слушал, а голос дьявола, – отвечает Николенька.

– А как их различить, если оба во мне глаголют?

– Дух слышно в тишине, когда нет мельтешения мыслей и чувств. А дьявол – тот любит шум, живет в смятении внутреннем. Коль нутро горит – это смятение.

Василий снова его поддеть норовит:

– Значит, вот сейчас я нагружусь до отупения так, чтобы ничего не видеть, никого не слышать, – и сразу в тишине услышу Бога? А если икну – это уже будет от лукавого?

– Дурак ты, Вася.

– Сам дурак.