Волк, который любил читать

Лесные пошептывали, что стоит он здесь и того дольше. В то время как другие боялись подходить близко, зверь почувствовал непреодолимую тягу. Скоро любопытство заставило его сделать первый шаг на крыльцо, тихо скрипнувшее под его лапой. И очень скоро он поселился там, среди ковров, перевернутой мебели и разбросанных вещей.

А вот и Дом.

Волк запрыгнул на крыльцо и толкнул плохо прикрытую дверь лбом. Изнутри пахнуло затхлым запахом, который всегда поселяется там, откуда уходят люди. Первое время Волку неприятно щипало ноздри и хотелось чихать, но очень скоро он понял, что так пахнет тайна, и совершенно привык.

Место зверя было у камина. Естественно, он не зажигал его, ведь животные боятся огня – за то, что тот не подчиняется им. Но тем не менее перед камином был уютный ковер с пушистым ворсом, а с двух сторон – светлые окна.

Волк прикрыл за собой дверь, подцепив ее, как обычно, когтем за отбитую щепу, чтобы зима не заметала снегом просторный коридор, ведущий в гостиную.

Здесь он любил лежать, зарывшись в ворс ковра и рассматривать Дом изнутри.

Тут, должно быть, жил богатый человек. Говорят, у богатых свои причуды (не столь важно пока, откуда Волк это знал). Возможно, одна из таких причуд и сподвигла хозяина Дома уйти в эту глушь.

Постройка была на редкость добротной. Волк искренне не понимал, отчего так странно было для других поселиться здесь – в постоянном тепле, уюте и безопасности.

В отличие от любых нор сюда даже за несколько лет не сумел прорасти лес, а гниль только-только начала пожирать деревянные стены. Волк порой даже жалел, что Дом потерял своего человека – столько добра, столько сокровищ и чьей-то работы было оставлено медленно погибать. Как, должно быть, уютно здесь было когда-то!

Вещи было жальче всего. Почему-то Волк ловил себя на мысли, что им грустно не иметь возможности служить так, как было заложено творцом, – на стуле много лет никто не сидел, камин не топился, посуда, раньше сверкавшая позолотой, покрылась пылью и привечала разве что пауков, которые тут были везде.

Конечно, вещам была уготована долгая жизнь. Если крыша так же долго будет сдерживать натиск дождя и снега, то шкафы и столы будут медленно гнить, книги – сыреть, а посуда – лежать, похороненная под паутиной и такая же прекрасная, как прежде.