Птицы

Здесь могли быть твои драконы,

а осталась одна труха.

Всё ушло, и мой взгляд недвижен.

И октябрь с четырех сторон

входит в край, что как будто выжжен.

Как же мы умудрились выжить

в этом пиршестве для ворон?

Касательная

За этим февралём я вижу март

и точки птиц, стремящихся обратно,

и на полях темнеющие пятна,

и ветви лип на фоне голубом,

и солнцепёк, внезапный, как фальстарт,

и плеск воды под детским сапогом.

И словно скрип зазубренных колёс,

что совершают ход неутомимо,

движение весны неотвратимо,

покуда солнце наше не умрёт.

Но и тогда, среди далёких звёзд,

Всё это повторится в свой черёд —

и точки птиц на фоне голубом,

а может статься – изжелта-зелёном,

и гнёзда их на чём-то вроде клёна.

И старый лист, прозрачный как стекло,

собой напоминающий о том,

что всё когда-то было и прошло.

Но глупо думать, будто нас с тобой

ответственность за этот круг минула,

что линия окружность обманула,

пожертвовав двумерностью кольца.

Ведь наша жизнь – лишь точка на прямой,

лишь остриё на тросточке слепца.

Идея

Нет у неба голоса, лишь песнопенья птиц.

У меня – тебя, только кто мне тебя заменит?

Колесо вращается, движутся стрелы спиц,

в никуда стремясь сквозь удушливый ряд затмений.

Нет у неба глаз, лишь проёмы в ветвях берёз.

Ты осталась в месте, где все мы когда-то будем.

Я иду сквозь осень, устал и совсем замёрз.

Я иду один, и поэтому путь мой труден.

Небо смотрит вниз, и всё больше его глаза.

Я иду в то место, откуда когда-то вышел,

или изгнан был. Я по кругу иду назад.

Небо шепчет что-то, но голос его всё тише.

И я знаю, ты посылаешь оттуда свет,

проливая золото скупо на дно колодца.

Проступают лица в толпе проходящих лет,

в них – твоё лицо, словно в капельках блики солнца.

И тогда сентябрь принимает меня теплей.

Да простит мне небо, ведь ты лишь – мое виденье,

слышу я – тебя в стаях плачущих журавлей,

и тебя я вижу в проёмы в ветвях деревьев.

Напролёт

Текут безразличные воды, и в них – огни.

И в них растворились короткие наши дни.

Тепло ли тебе этой ночью? Надеюсь – да.

В моей – только пегое небо и провода.

Я вижу влюблённых, целующих вязкий дождь.

Я знаю, что ты, как и я, без себя живёшь.

Я вру, что не больно. Но боль – слишком частый гость,

как в горле застрявшая накрепко рыбья кость.