Надежда и разочарование. Сборник рассказов

Тогда для чего я закопал вино, вырастил на привязи барана? Жена, ты же знаешь, что по-другому я не могу. – Он тяжело встал. – Позови соседа Батраза. Кое-что надо обсудить.

Нона стояла неподвижно в полной прострации.

– Знаешь, чего я боюсь, – неуверенно сказала она, – я боюсь, что твои друзья не придут, и тогда у тебя будет еще один стресс. Сам подумай: сейчас людям не до этого. Друзья были друзьями, пока ты был на должности, а сегодня ты никто – пенсионер. И кто будет кушать твоего барана? Только не подумай, что мне жалко.

– Что?

– Никаких переживаний, – сказала Нона. – Сердце может не выдержать.

Зияди вздохнул и задумался: случай непростой.

Он стал расхаживать взад-вперед, сцепив руки за спиной. От напряженной мысли его лицо скорчилось. В спортивных брюках и красной футболке, выделяющей его обвислые черты, он спустился во двор, зашел в сарай и погладил барана. Затем он направился к месту погребения вина, обошел его по кругу, заложил руки в боки и вскинул голову.

– Нона, вот ты говоришь, что нельзя переживать?

– Да.

– А радоваться можно?

Нона растерялась.

– Что за вопрос? Конечно, можно, – милостиво согласилась Нона.

– Тогда у нас все получится, милая. Есть способ пригласить друзей, – его глаза, прищурившись, лукаво торжествовали.

Жена выжидала.

– Какой?

– Давай объявим, что я умер.

Нона съежилась.

– Ты с ума сошел.

Сосед Батраз, осетин по национальности, со скуластым лицом и солидными усами, выслушав Зияди, обалдел и долго не мог ничего говорить.

– Такое может прийти только в твою голову, Зияди, – сказал он, мотая головой. – Ты занесешь себя в книгу памяти. Что ж, я за! – он гордо покрутил усы за кончики.

В середине дня Зияди пожаловался на боли в сердце, и Нона позвала медсестру, чтобы сделать укол. Та, взяв в руки ампулу и уставившись на нее тупым взглядом, застыла, переведя ошарашенный взгляд на Нону.

– А что, дяде Зияди так плохо?

– Врач сказал, что у него увеличенное сердце, – произнесла Нона. – Я не знаю: Зияди шутит и говорит: «У больших людей бывает большое сердце». – Она застыла с минуту. – А что, сильное лекарство?

– Ну, да – морфин.

Нона вздохнула и отвела взгляд.

К вечеру дня во дворе Зияди все шуршало: стол, стулья, посуда, мясо, костер. Сам Зияди, поглощенный великолепной идеей и счастливый, вертелся как маленький мальчик.