Узнавание

И оглянувшись, чтоб найти приметы,

вдруг натыкаешься на этот поздний пыл

и вздрагиваешь: ты ли погасил

блеск этих глаз, сиявших прежде светом?

«Провалившись в себя, выпивай вечереющий чай…»

Провалившись в себя, выпивай вечереющий чай

из заката усталости каменной, послеработной,

перед богом минуты живой отвечай:

как ты стал этим сумрачным старым животным?

Вот дана тебе тихая сила – смотреть,

как закатное небо холодные звёзды разбудит…

Ты уже потерял свою жизнь, потеряешь и смерть, —

и нигде тебе легче не будет.

«Такой бы вечер, если б вправду был он…»

Такой бы вечер, если б вправду был он,

и был бы он такой же светло-синий,

и город всё тепло с таким же пылом

растрачивал, вплоть до дрожанья линий,

и мы б сидели в предзакатном блеске

лучей, озолотивших угол пола,

сквозь тюлевую глядя занавеску,

как толпы возвращаются с футбола,

и я бы чай цедил кирпичной нитью,

уверовав, что вечность совершаю,

внезапно, отстранившись, я б увидел,

что вот, я чай в стаканы разливаю,

а то б пошли по длинному бульвару:

слоёный воздух, как ступени в небо,

возносит купно молодых и старых

и пеленает бережно и слепо,

и был бы я божественно нечуток,

чтоб длить и длить застывшее мгновенье,

не прекращая это время суток,

не превращая жизнь в стихотворенье,

то, может быть, когда бы вправду было

всё это невозможное повсюду,

ты думаешь, нам жизнь не изменила б?

Но это так… неведомо откуда.

Дебил

Он прячет лицо и воет, —

так страшно летит электричка,

и тьму за окном успокоит

лишь запах пальто сестрички.

И мы изъясняемся трудно,

и нас утомила дорога,

и мы, в нашей тьме беспробудной,

дебилы Господа Бога.

Царскосельская осень

Школьник, сбежавший с урока,

счастье вдохнувший, как воздух

прелый, осенний, без срока

вольную взявший, коросту

ссохшихся дней разорвавший,

сому свободы испивший,

по листопадовой замше

города мягко ступивший…

Наброски в толпе

Всё, что попутно входит в слух,

когда живёшь стихом единым

и чуешь, выпрямлен и сух,

преображенье мысли в звук, —

становится необходимым:

бубнящий бабий разговор,

трамвайный бестолковый спор,

всё, от чего душа немеет

в глухом отсутствии стихов, —

вдруг настигает сгустком слов,

и есть, и ровный смысл имеет.