Узнавание

Прощание

Поезд трудно отходит от платформы, натягивая

до упора

нити горя, любви, жалости, детского ора

и внезапно рвёт их, оставляя пустыми

пассажиров, взявших с собой только имя

и готовность наполниться будущим до предела,

а пока упускающих настоящего крупное тело:

с переплясом стволов, стыков частой считалкой,

простоволосым видом спугнутого полустанка,

временем, подтекающим под дребезг стакана,

сумасшедшим соблазном стоп-крана:

дёрнуть – и сорвать планы

провидения, несущего смерть и раны…

«Как я себя сегодня не люблю…»

Как я себя сегодня не люблю

так даже ты – не можешь;

споткнусь о пристальную ненависть, сравню, —

ну что ты гложешь

остывший хрящик, когда вот оно —

дымящееся мясо,

к нему – презренья скисшее вино,

зияет касса

ушедших чувств, – ну что, банкрот,

длить время стоит,

пока испуга одичавший крот

туннели роет?

Перетерпи, вглядись, направь софит:

в болящей точке

пусть всё дотла, до пепла прогорит.

Лети, пустая оболочка!

«Воскресная прогулка. Как я рад…»

Воскресная прогулка. Как я рад

пройтись по этим улицам без цели

и, увеличив протяженность тела,

пространство пропустить через себя.

Ты, бескорыстье, лучший проводник, —

куда велишь, туда я и шагаю,

покорно следую извивам парапета,

безлюдной набережной скользкому пути

и захожу во все дворы и подворотни,

лишь стоит поманить стеной кирпичной,

косым окном, прорубленным под крышей,

и черным деревом в нетронутом снегу, —

заветной жизнью тесного угла,

где выход только в небо, вверх и в небо.

И вновь холодный, в оспинах, гранит,

вослед за костенеющей рекой,

ведет на старое немецкое кладби?ще,

где узкие протоптаны тропинки

среди камней, под выпушкой из снега,

со стершимися буквами псалмов,

где тень от смерти стерлась и исчезла

настолько, что не может возродить

ни бледных девушек в кисейных длинных платьях,

ни их отцов в парадных сюртуках,

уложенных семейственно и рядом.

И я, чья жизнь нелепее стократ,

быть может, а точнее – несравнимей,

стою, живой, под низким ровным небом

и представляю кукольный уклад

их жизни – осознание, как чудо,

полно серьезности и тайны: тень крыла

коснулась сердца и исчезла.

С этим чувством

я выхожу на крошечный проспект

к домам, автобусам, трамваям, людям.

II.