За чашечкой турецкого кофе. Рассказы-миниатюры о жизни в Турции

Вечером весь в глине, довольный и улыбчивый: «Что, женушка, есть будем?». «Да, все на столе». Вот так и летели годы. Дети выросли, разлетелись по своим гнездам. Только пальцы у Ахмета перестали гнуться и все сложнее и сложнее за кругом гончарным вазы делать. Одни горшки получаются. И тут Сафия на помощь пришла – села за круг и ремеслу научилась. Теперь они в гончарной вдвоем и сидели.

Соседи посмеивались: муж да жена – одна сатана!

А прошлой осенью стала одна Сафия в мастерскую приходить: замучили ее Ахмета головные боли.

Неделю назад совсем худо стало Ахмету, скорую вызвали, они руками разводят— стар дедуля, кровь в мозг ударила, заберем мы его в больницу, не много ему осталось. Сафия головой затрясла, нет, лучше пусть дома отлежится.

Так и уехали ни с чем.

Ахмет ни говорил, ни узнавал детей и родню, лишь когда жена брала его за руку, улыбался и смотрел на небо, на ТО облако.

«Дождь, как же сегодня герань – то нести Ахмету? Посижу пока на пороге, может, и кончится, а там и в путь» – думала Сафия.

И в подтверждении ее мыслей из— за туч вдруг вышло солнце и зажгло радугу— дугу.

«Сафия» – услышала она знакомый голос.

– Ахмет!

Поспешила ему навстречу и замахала рукой и засветилась вся от радости:

– Хорошо, что ты сегодня пришел, герань вместе посадим!

Жизнь – это поезд

– Жизнь – это поезд, – говорит дядя Хусейн.

– Как поезд? – не понимает маленький Фатих: – Я его не вижу. Почему он не едет? —

Эх, сынок, подожди, твой поезд только набирает скорость, а потом понесётся так быстро, громыхая вагонами, и делая редкие остановки в пути, что за окном только и будут мелькать меняющиеся пейзажи.

Фатих удивленно вскидывает брови:

– Что, мой поезд подрастает? А где он стоит?

– Да на нашей железнодорожной станции! – смеется дядя.

И они, взявшись за руки, идут на вокзал.

На вокзале толчея: люди спешат купить билеты и, получив заветный корешок, суетливо ищут свою платформу.

Между ними ловко снуют продавцы симитов (бублики, посыпанные кунжутным семенем), разворачивая передвижные стеклянные витрины с манящим запахом прожаренного кунжутного семени.

– Симит, симит, анкара симит! – кричат они, перекрывая рев людской толпы.

– Дядя, хочу симит! – голодными глазами смотрит Фатих.