Эль-Сид, или Рыцарь без короля

Или горделивой ненависти.

– Да, – сквозь зубы процедил он.

– Говоришь по-христиански?

В ответ на этот вопрос мавр попытался плюнуть в лицо Диасу – но тщетно. Во рту у него пересохло. Он еще раз повторил попытку, с мучительным усилием двигая губами, пока Диего Ордоньес, наклонившись, не ткнул его кулаком.

– Брось, – сказал Руй Диас.

– Пусть плюет в свою потаскуху Фатиму.

– Брось, говорю.

Ордоньес потирал кулак, мутно поглядывая на раненого. Потом полез в поясной кошель и достал оттуда серебряное распятие, расплющенное и смятое ударами молотка.

– Вот что при нем нашлось. Носил поверх бурнуса. Интересно знать, с кого снял. Может, с той женщины, которую мы нашли первой… там, на ферме… Не помнишь? Память отшибло?

В ответ на дерзкую речь Руй Диас уставился на него тяжелым взглядом. Стерпеть такое он не мог. Разговор шел не с глазу на глаз, спускать подобные вольности – значило подать другим дурной пример.

– Прочь с глаз моих, – отрывисто приказал он. – Убирайся.

Ордоньес побледнел:

– Не надо так со мной говорить, Руй.

– Я сказал – пошел прочь, Диего Ордоньес! – Он в ярости взялся за меч. – Делай, что говорят, не то, Богом клянусь, угощу вот этим.

Ордоньес побледнел еще сильней, проглотил слюну. Открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но, видимо, передумал. И под бесстрастным пристальным взором Руя Диаса промолчал и лишь шумно выдохнул. Потом спрятал распятие, повернулся и двинулся прочь.

– Этот вот разумеет по-нашему, – сказал один из караульных, показывая на пленного со связанными руками.

Ему на вид было лет тридцать – густые курчавые волосы, живые и очень черные глаза. Вернее – один глаз, потому что второй был закрыт красноватым и уже лиловеющим кровоподтеком, тянувшимся от лба к виску. От него пахло потом и дымом. Он был в одной рубахе, с голыми ногами, и, кроме синяка, иных повреждений на виду не замечалось – если не считать, что разорванная мочка подкапывала на плечо кровью: охранник только что выдрал у него из левого уха золотую или серебряную серьгу.

– Говоришь по-нашему?

– Да.

– Что вы здесь делали?

Молчание. Мавр отвел глаза и уставился в землю.

– Сам знаешь – мы тебя убьем.

– Знаю, – пробормотал пленный, не поднимая глаз.

– И смерть твоя может быть быстрой и легкой, а может – и долгой. От тебя зависит, что ты предпочтешь. Долго будешь мучиться – или нет.

Мавр чуть двинул головой:

– Я – мурабит.

– Да знаем мы, кто ты. – И показал на татуировку.