Итальянец

Посмеиваясь над Сокасом, его приятель Пепе Альхараке, муниципальный архивариус, уверяет, что доктор, в халате и тапочках приводя дорогу в действие, надевает фуражку начальника станции и дует в свисток: всегда заканчивается тем, что доктор все бурно отрицает, но в то же время загадочно улыбается.

– Ты давно не была на Гибралтаре, Елена?

Сокас оторвался от справочника и доброжелательно смотрит на нее. Она пожимает плечами:

– Недели три. Думаю поехать на днях, надо кое-что купить… ну и сигареты, конечно.

Сокас ничего не говорит, но поднимает брови в знак солидарности. В Испании, стране строгой морали и добрых традиций, только мужчины имеют право курильщика покупать табак по карточкам. Ни одна порядочная женщина не может приобрести его официально. Даже если она замужем или вдова.

– Я буду там как раз завтра утром… Мне нужно в госпиталь ровно к девяти. Если хочешь, могу поехать с тобой. Меня на границе знают и всегда помогают переходить на другую сторону.

– Спасибо тебе.

– Документы у тебя в порядке? И пропуск?

– Конечно.

– Обычно я прохожу очень рано. Тебе как, нормально?

– Абсолютно.

– Тогда в четверть девятого у решетки.

– Отлично.

Доктор сует книгу под мышку, достает кошелек, не моргнув глазом платит весомые шестнадцать песет – именно столько стоит американское расписание поездов, – и Елена дает ему сдачу.

– Как там последняя бомбардировка? – интересуется она. – В «Хронике Гибралтара» почти ничего не пишут.

– Да уж, – говорит доктор, кладет сдачу в карман и отвечает подробно: – Налицо всеобщее возмущение, поскольку итальянцы летают только по ночам и, пользуясь темнотой, нарушают границы воздушного пространства Испании.

– Были жертвы?

Сокас смотрит на Курро, занятого своими делами.

– Один убитый и трое раненых, все военные, – понизив голос, отвечает он. – Хорошо еще, что жителей Ла-Линеа обязали каждый вечер возвращаться на эту сторону.

Так и есть. Елене известно, что шесть тысяч испанцев ежедневно пересекают границу, поскольку работают в британской колонии, особенно с той поры, как гражданское население, из тех, кто находился там без крайней необходимости, было эвакуировано. Если не считать рыболовства, контрабанды и казарм военной базы, сам город Ла-Линеа и его окрестности существовали за счет английской части Гибралтара.