Итальянец

Не припомню ни одного случая, чтобы кто-то из нас ставил себя выше остальных.

Главная мысль – это систематические удары по Гибралтару, причем так, чтобы враг и предположить не мог, кто начнет атаку: подводные лодки или водолазы, вышедшие из моря… Пусть себе думают, насколько мозгов хватает. Они и правда с ума сходили. База в Альхесирасе была намертво засекречена и оставалась таковой до самого конца войны. Англичане много позже поняли, что там происходило. Откуда появлялись итальянские водолазы, как они пересекали бухту и взрывали английские корабли.

– Должно быть, вам за это много платили, – предположил я.

Он немного помолчал. Задумчиво глядя на залитый солнцем прямоугольник улицы.

– Платили прилично, это да, – сказал он.

– А погибали много?

Он кивнул и опять умолк.

– Хватало, – ответил он наконец.

Он смотрел на улицу, словно те, о ком он вспоминал, вот-вот выйдут из-за поворота и сядут за столик.

– Они уходили в ночь и не возвращались, – добавил он, помолчав.

Я подался вперед с неподдельным интересом:

– Это и с вами было? Вас взяли в плен?

– Ясное дело.

– И многие попадались?

Его невестка принесла нам два кофе, и старик помешал его ложечкой.

– У нас по ходу дела было не так уж много возможностей, понимаете меня? – Он отпил глоток. – Или тебя убьют, или схватят. Но они не могли вытащить из нас ни слова, кроме имени, звания и номера удостоверения.

Он засмеялся, вспоминая об этом.

– Нас не так легко победить, – с удовлетворением отметил он.

– Оно того стоило?

– Что значит «стоило»? – В суровом взгляде промелькнуло лукавство. – Надо было видеть рожи этих высокомерных англичан, когда они смотрели на тонущие в порту корабли!.. У них под самым носом. Мы проделывали это на Гибралтаре и в Александрии, в бухте Суда и у берегов Алжира. Мы им здорово наподдали.

Он снова задумался, потом хитро прищурился, рассчитывая на мое соучастие:

– Это очень по-итальянски, вам не кажется?.

Я изобразил согласие, а сам невольно подумал об итальянской литературе, статьях, фильмах: Альберто Сорди, Уго Тоньяцци, Дино Ризи, Луиджи Дзампа и многих других. Старая, мудрая Италия, несчастливая и полная скепсиса; драмы, стоически принимаемые как неизбежность и при этом всегда с юмором.