Письмо потомкам. Дилогия

У таких я и училась, хранителей древнего мира. Но у меня было немного времени. За десять лет в Монастыре я многое выучила, но у меня не было самого главного – живого общения с носителем языка.

– Забавно. Уничтожать и затем собирать остатки… Они же единый народ.

– Если бы они были действительно единым, то вас бы, гемм, не было.

Серафим обиженно замолчал. Я не рассчитала силу и значение фразы. Так получилось, что вылетела она на гарами, и оттого звучала не как обычная шутка. Это звучало как пожелание гибели всем геммам.

– Действительно, хорошо, что вам удался Эвалон и мы теперь в одной семье. Ударил бы, не глядя, будучи помоложе. Или перегрыз горло.

– Я это знаю. Извините мне мою бестактность и грубость.

Библиотекарь и не думал оттаивать, слишком глубока и болезненна была фраза. Понимая, что моё присутствие ему неприятно, я отправилась к себе. Серафим крикнул вслед, а его слова разбивались среди древних книг, записей и стен:

– Я сегодня только на вас зол. Завтра, так и быть, прощу!

В ответ я просто улыбнулась.

***

На кухне было тихо, прибрано и пусто. Наверняка, дети уже поужинали и теперь готовятся ко сну. Шифф, насколько мне было известно, разделен был теперь на две части. Мысленно я назвала их «для припадочных» и «для малявок». Девочек изолировали от остальных, завтра-послезавтра к ним присоединится и Андрей, только найду в себе силы совершить ритуал.

Гремя тарелками в холодильной камере, я нашла свой ужин. Овощи и нежное мясо в соусе. Гарнир был сварен отдельно и, наверняка, Стефана тошнило при мысли, что я это ем.

Так и есть, рис стоял отдельно, с приклеенной запиской «Готовь эту дрянь себе сама! Я больше так не могу»

Я рассмеялась, взглянула наконец на часы. Половина десятого, а я ем впервые за день, не считая фруктов за работой. Зевнула, не спеша накрыла на стол. Было немного непривычно быть одной, особенно после шумных выходных. Ну и ладно.

Отломив немного хлеба, я с наслаждением принялась есть.

Ульяна!

Яркой вспышкой пронеслось по моему сознанию.

Плиты, холодные плиты. Как хорошо…

А головная боль всё не проходила. Мой мозг бушевал в агонии, сжигая всё, что можно и нельзя.

Приступ, о котором я и забыла совсем. Два года прошло с последнего…

Зажав по привычке деревянную ручку вилки между зубами, я тихо замерла в ужасе.

Удар повторился.

Второй.

Мир сошёл с ума.