Письмо потомкам. Дилогия

Стефан прав, говоря, что моё присутствие и мой необычный в понимании гемм характер изменяет всех, подстраивает под себя. Эх, старый лис! Помню, как ширраху Рао по молодости сильно доставалось от Стефана, он признал его как Столп только к сорока годам, называя малолеткой и молокососом.

– Ты что-то хотела спросить вчера, Уль’Яна… – почти правильно выговорила моё имя Рионн.

Хороший знак. Старается.

Всё-таки, мне кажется или Ангуин рассказала что-то льринни?

Или это просто её догадки?

– Да, но мой вопрос носит личный характер… не думаю, что я могу его просто взять и задать.

– Ничего, я приму любой… – мне показалось, или в её голосе промелькнуло кокетство?

Я на секунду задумалась, а потом выпалила, в ожидании здоровой для Рионн реакции – вспылить и ударить не глядя.

– Почему у вас нет ан’нари?

Госпожа второй раз поперхнулась ароматным дымом и, покраснев, уставилась в мозаичный пол. О боги, она действительно густо покраснела! Через минуту молчания она встрепенулась и совсем по-детски пролепетала:

– А что… Это плохо, да?

И тут же спохватилась, вспоминая, кто в доме хозяин.

Дала мне звонкую пощёчину и глубоко затянулась яблочным густым дымом. Я сидела, потирая покрасневшую щёку и посмеиваясь в глубине себя.

Госпожа расслабленно улыбнулась:

– Этого не ожидала. Честно. Я не думала, что твоим разумом владеет такой простой вопрос. Готовилась к чему-то более глубинному и философскому… А ты…

Сижу молча, на красной бархатной подушке, в полумраке комнаты разглядывая витражные стекла.

За окном багряный закат, разбитый на радужные осколки. И наверняка, свежий воздух…

– Я слишком привязана к дому… – отрывает меня от созерцания голос Рионн. Я смотрю на неё с удивлением, неужели-таки ответит?

– Я ни к кому не была так привязана, как к аорэ Святославу. Он был для меня всем – и богом, и отцом, и примером… Покинуть его, уйти в другой дом я не могла. И выбирать самой не хотелось. Я хотела полюбить так же, как и он.

Нечаянно. – Минутная пауза, словно госпожа обдумывала свои слова. Стоит ли говорить их мне.

– Знаешь, – продолжила робко она. – Он ведь тоже никогда не стремился выбрать ан’нари, не стремился смешать собственную кровь с чужой. Однажды он сказал мне… «Рионн, в моём сердце живы те воспоминания, о которых я порой хочу забыть. Я не смогу лгать самому себе. Когда ты однажды полюбишь, ты поймешь все сама»

– А кого любил ваш отец? – беспечно спросила я.